Школьная парковка была заполнена машинами. Как только папа высадил нас с Анной, она сразу же убежала к друзьям. А я, поправив рюкзак, ступила на покрытую снегом дорожку, ведущую к главному входу.
Он стоял на ступеньках, упершись спиной в ограждение. Со спрятанными в карманах руками, носом кроссовка Уил рисовал на припорошённой снегом плитке замысловатые узоры. Он не обращал внимания на проходящих мимо него одноклассников и учителей, был погружен в свои мысли и словно ждал кого-то. Не знаю отчего, но я чувствовала — меня.
— Привет, — я поздоровалась и остановилась рядом. Сглотнула и нахмурилась, не представляя, как начать разговор.
— Привет, Эмм, — но, когда заметила привычную теплую улыбку, стало легче. Я вдохнула поглубже, чтобы следом выдохнуть.
— Прости меня.
— Прости.
Искренние слова извинений одновременно вырвались из нас и, застыв на мгновение, мы рассмеялись. Уил повернулся ко мне, чтобы сказать что-то, но я перебила, подняв руку. Качнула головой.
— Ты был прав. Во всем. И мне жаль, что я собственноручно испортила то, что мы выстраивали все эти годы. Наша дружба важна для меня, Уил. И… мне сложно.
— Эмми…
— Постой, пожалуйста, — я зажмурилась на несколько секунд и, набравшись смелости, продолжила. — Мы повздорили. Я и профессор Смитт. Вернее… не сумели найти общий язык. Он… я. Я не могла ходить на уроки и бросила занятия. Мне немного страшно и временами я паникую. Сильно паникую… — я протянула руки и перевернула их ладонями вверх. На тонкой коже отчетливо просматривались следы от ногтей. — Я не хочу тебя терять из-за нашего с ним конфликта.
Секунды его молчания, казалось, растянулись на долгие годы ожиданий. Уил глубоко и часто дышал, глядя на мои ладони, а затем обхватил их своими и аккуратно провел подушечками больших пальцев по коротким, плохо зажившим ранам. На его широком лбу появилась глубокая складка.
— Мне не больно, — когда услышал мой голос, вскинул голову и недоверчивым взглядом пробежался по лицу. А затем раскрыл руки и притянул меня к себе.
Я нырнула в объятия друга и сильно зажмурилась, когда на глаза навернулись слезы. Уткнулась носом в часто вздымающуюся грудь и почувствовала волны спокойствия, тонкими лучами расходящиеся от его теплых ладоней, которые медленно дрейфовали по плечам и спине.
— Я не хочу больше ссориться, — мужской голос прозвучал приглушенно. Уил выдохнул в волосы на макушке. Там же оставил короткий поцелуй. — Пообещай, что в следующий раз придешь ко мне, когда нужна будет помощь, Эмм, — он отпрянул, склонил голову и нашел мои глаза. — Больше никаких израненных ладоней, ладно?
— Ладно. Обещаю.
Он улыбнулся, приобнял меня за плечи и развернул в сторону крыльца. Прозвучал второй звонок.
— Так бы сразу, Черри. Так бы сразу.
***
Мистер Смитт вошел в кабинет с третьим звонком. Неспешно прошел к своему столу и, сбросив портфель на стул, осмотрел класс. Сегодня на нем был надет костюм темно-серого цвета и белая рубашка с расстёгнутой верхней пуговицей. Руки, сложенные в карманах, и пристальный, слегка надменный взгляд говорили о уверенности. В другой раз, глядя на него другими глазами, я бы восхитилась, и нотки гордости заиграли бы новой мелодией в моей голове. Сейчас его присутствие вызвало лишь учащенное дыхание и болезненный стук взволнованного сердца в груди.
Я подняла карандаш и, чтобы скрыть дрожь в руках, сжала его до белизны костяшек.
— Рад снова видеть вас на своем уроке, мисс Уайт, — тепло его голоса больше не грело. Я задержала дыхание и вскинула голову. Он улыбался. — Надеюсь, вы успели подготовить проект, который я поручал вам индивидуально?
«Проект, индивидуально…» Мысли закружили в голове, и осознание резануло в сердце. Я зажмурилась.
— Амелия? — но он нарушил тишину негромким окликом.
— Да, все готово, профессор, — хотелось кричать, но окруженная десятками глаз, которые прожигали во мне незаживающие раны, я смогла только кивнуть в ответ, не обращая внимание на тихие перешептывания вокруг.