Он меня больше не трогал. А я через несколько минут, успокоив сердце, смогла спокойно глубоко вдохнуть. Но все же обрадовалась, когда услышала звонок. Довольно быстро класс опустел. Спрятав руки в карманах брюк, профессор стоял у окна, когда я подошла к нему.
— Я знаю, что вы делаете, — он не обернулся, лишь негромко хмыкнул. — Мне не нужно от вас ничего. И прикрывать меня перед классом не стоит. Понимаете?
Мистер Смитт обернулся, уперся поясницей в подоконник и посмотрел на меня. Медленно скользнул взглядом по сомкнутым на шлейках рюкзака ладоням, по напряженному телу и серьезному лицу. Долго изучал, словно впитывал и запоминал каждую деталь. А затем склонил голову к плечу.
— Понимаю, Эмми. Только ты находишься под действием эмоций, а я размышляю трезво.
— Я не буду вам должна. Ничего и никогда.
— Время покажет, милая.
Притворная забота вызывала тошноту. Я качнула головой и отступила на шаг. Он медленно и целенаправленно продолжал загонять меня в угол.
— Вы меня ломаете, — еще мгновение назад уверенный голос сорвался. — Я ненавижу себя, презираю вас. Я потерялась, запуталась… С каждым днем все больше превращаюсь в тень. Я больше не я, понимаете? Зачем я вам такая?
— Даже сломанную игрушку можно починить, Эмм. Только получится это тогда, когда игрушка поймет, что у нее больше нет выбора.
***
Я помню, как в детстве мама рассказывала мне одну притчу про лягушку, которая попала в кувшин со сметаной и начала тонуть. Но лягушке так сильно хотелось жить, что она начала безудержно молотить лапками по сметане. И вскоре она смогла взбить сметану и превратить ее в масло, а затем легко выбралась наружу.
Сейчас я чувствовала себя лягушкой. Только как бы сильно я не пыталась взбить сметану, выхода пока не видела.
Глава 22
Прошло две недели после того, как я снова начала посещать историю. И вот уже четырнадцать дней я не могу спать. Стоит только закрыть глаза, и я вижу его. Сложенные в карманах руки, слегка склоненную голову и едва заметную улыбку на губах. А еще взгляд. Он преследует меня не только в кошмарах, но и наяву. Иногда внимательный, чаще пристальный. Временами в нем горит такой огонь, что кажется, моя тонкая кожа медленно тлеет и превращается в пепел.
Я вижу профессора повсюду: в школьных коридорах, на спортивной площадке, иногда замечаю на репетициях в студии. Он повсюду. Если я не вижу его воочию, то явственно чувствую присутствие затылком и лопатками. Или же все намного проще — я начинаю сходить с ума.
А он продолжает свою тщательно продуманную, выстроенную партию. Мучает меня, испытывает беспокойную психику. Проходя мимо стола в классе, случайно задевает мое плечо. Мы можем так же «случайно» столкнуться в коридоре у шкафчиков учеников. Он обязательно извинится, а затем потрогает ушибленную руку. Всего несколько секунд, а в внутри меня переворачиваются внутренности, испуганное сердце трепещет в горле. Неконтролируемая дрожь пронзает ладони и с бешеной скоростью движется по телу. В такие моменты я ненавижу себя все больше…
***
— Какого черта? — я с недоумением смотрела на табель успеваемости, присланный на электронную почту. В графе «История» значились бесконечные «А+».
Да, я исправно посещала уроки. Да, проглатывая тошноту, внимательно слушала каждую лекцию. Да, я делала домашнюю работу и все совместные и индивидуальные проекты. Но ничего из этого не могло принести мне дополнительные баллы. Зато я знала, кто мог их принести.
На урок я шла, преисполненная накопленной злостью. В рюкзаке лежал распечатанный в библиотеке табель, внутри меня решимость. Я хотела поговорить с мистером Смиттом как можно быстрее, но не успела: вошла в класс вместе с третьим звонком. Разгневанная, опустилась на стул и сжала руки в кулаки, стараясь унять дрожь.
— Эй, ты чего? — Уил заметил мое состояние. Но я отмахнулась.
— Все хорошо. Просто сложное утро. Давай потом, ладно?
Он понимающе кивнул и забрал листы, которые начали передавать по рядам. Отложил два на наш стол и отдал стопку дальше.
— Сегодня, у нас тест.
Вздох огорчения и недовольства закружил под потолком. Кто-то, взглянув на задания, обреченно опустил голову на стол, другие начали возмущенно перешептываться. А мне было плевать. Я все еще злилась.