— Итак, у вас есть двадцать минут. Начинаем.
Профессор сел за свой стол, достал из сумки книгу и расслабленно откинулся на спинку стула. Сканируя взглядом класс, на мгновение остановил его на мне и улыбнулся. А затем снова потянулся к сумке, раскрыл ее шире и вынул термокружку. Несколько оборотов крышки, пар, медленной струйкой поднимающийся над кружкой, и через несколько минут класс наполнился знакомым ароматом.
Это был чай с бергамотом.
Горький привкус тошноты подступил к горлу. Меня замутило, во рту скопилась слюна, в висках запульсировала кровь. Злость, кипящая внутри, разгорелась с новой силой. Я опустила голову, подняла листы с тестом и заплывшим взглядом пробежалась по ровным строчкам. Кожу словно покалывало сотнями мелких иголок, по спине скатилась капелька пота.
Задержав дыхание, я подняла голову и не ошиблась — он смотрел. Едко, испытывающе, с искрами превосходства. Все смешалось: гнев, нетерпение и отчаяние. Я понимала что поступаю глупо, ребенок внутри меня ликовал, а мозг кричал о неправильности. Но я уже не слушала.
Отложила листы на край стола, достала тетрадь и начала записывать правильные ответы.
— Ты что делаешь? — Уил немного наклонился в мою сторону.
— Ничего.
— Я вижу, что ничего. Поэтому и спрашиваю.
— Дай мне минутку, ладно?
Я была уверенна в ответах и когда закончила, отдала тетрадь потрясенному Уилу. Угадать, что за мысли кружились в его голове в этот момент, было несложно. Но я и не пыталась.
— Что. Ты. Делаешь? — Уил повторил свой вопрос, отчетливо выделяя каждое слово.
— Сделай, как я прошу. И просто верь мне. Здесь все верно.
— Я никогда не сомневался в тебе, Эмм, — он покачал головой. — Но это, — кивнул на тест, — все это неправильно. И я очень надеюсь: ты знаешь, что творишь.
Он не стал проверять. Переписал ответы в свой бланк и молча отложил карандаш. Когда же прозвенел звонок, Уил отнес тесты и сложил их в стопку таких же на столе профессора.
Стараясь не думать о том, что один из них был пуст.
***
Час, день, неделя. Все смешалось в одну бесконечную дорожную полосу. Я иду по ней, делаю новые шаги, но словно не двигаюсь. Хочу сместиться, подойти к обочине или и вовсе застыть, остановиться, но не могу. Все, что подвластно — делать новые шаги.
Зима начала раздражать. Холод и промозглый ветер навевали тоску, и даже пусть и редкие, но солнечные дни совсем не радовали. Я не понимала, что происходит. Возможно, подкрадывалась депрессия, а может это бессонница вызывала панические атаки. Но с каждым новым днем я чувствовала, что сил осталось очень мало. Я задыхалась, дыша при этом полной грудью.
Было глупо с моей стороны надеяться, что детский поступок недельной давности прошел бы без последствий. Я знала, что профессор разозлится, но не понимала насколько сильно.
Утро понедельника выдалось теплым. И на этот раз лучи солнца действительно грели, а не освещали все вокруг. Приближалась весна. После сложной ночи я поднялась довольно рано и в школу пришла в числе первых. Сэм прислала сообщение о том, что они с Итаном уже едут, и я решила подождать их на крыльце. Сбросив рюкзак, уперлась спиной в каменную кладку, подняла голову и закрыла глаза. Теплые лучи коснулись бледной кожи, проникли сквозь нее и согрели внутренности. Тонкими ниточками паутины они захватывали в плен все открытые участки кожи, ласкали и дарили счастье. Я улыбнулась.
Когда плеча коснулось чужое плечо, не испугалась. Запах свежести туалетной воды Уила не менялся вот уже два года. Я могла узнать его даже с закрытыми глазами.
— Мне нравится сегодняшнее утро. Оно теплое.
— Тепло было и вчера, Эмми, — Уил хмыкнул.
— Нет, — я повернула голову, открыла один глаза и прищурилась. — Сегодня оно другое.
— Как скажешь, Черри. Разрешишь погреться рядом?
— Для тебя все, что угодно.
Уил улыбнулся, и мы одновременно подняли головы вверх и, закрыв глаза, замолчали. Едва заметный ветер трепал мои волосы, падая на лицо они щекотали щеки. Я слышала размеренное дыхание Уила, его плечо касалось моего, отправляя через слои одежды волны тепла и надежности. Чувствовала спокойное, ровное биение своего сердца и… мне было хорошо.