— Я рад был играть вместе с тобой.
Усмехнувшись, я поднялась и подошла к нему.
— Ты говоришь так, будто мы прощаемся навсегда, — смахнула невидимую грязь с его батника и прищурилась.
— Но, если подумать, мы действительно прощаемся. Это последний наш спектакль вместе, Эмм. И я был чрезвычайно счастлив играть рядом с вами мисс Уайт, — Том театрально опустился в легком поклоне, взял за руку и оставил на ней аккуратный целомудренный поцелуй.
— Благодарю вас, сэр, — в ответ я присела в реверансе.
Рассмеявшись, он обнял меня на прощание и через мгновение исчез из гримерки также быстро, как и появился в ней, оставив после себя шлейф хорошего настроения и застывшую на моих губах улыбку.
Я аккуратно сняла платье, туфли. Завязала волосы в высокий хвост, сложила свои вещи в рюкзак, проверив, не забыла ли телефон, и напоследок подошла к зеркалу, чтобы нанести последний штрих — блеск на губы.
— Я впечатлен.
Наверное, подсознательно я была готова к тому, что мистер Смитт появится на спектакле. Он точно не пропустил бы такое значимое для меня событие. Поэтому, когда я услышала его голос, даже не вздрогнула. Внутри почувствовала горечь разочарования, но внешне тело не среагировало. Мазнув по нему взглядом в отражении зеркала, я спокойно закрутила тюбик с блеском и неспешно развернулась. Он стоял у дверного проема, загораживая своей широкоплечей фигурой проход. Мы снова оказались один на один в пустой комнате. Только на этот раз утомленный организм отчего-то был спокоен.
— Вам нельзя заходить сюда.
— Возможно. Но я здесь, как видишь.
Проигнорировав едкую усмешку и жалящий мужской взгляд, я забросила блеск в сумку, застегнула ее и повесила на плечо. Всем своим видом молча говорила, что хочу уйти, но Мистер Смитт не двигался.
— Что вам нужно?
— Я пришел поздравить тебя.
— Спасибо, но ваши поздравления мне не нужны. Меня ждут.
Я сделала шаг к выходу. Профессор качнул головой и захлопнул дверь. Уперся спиной в деревянное полотно и спрятал руки в карманах брюк. От липкого взгляда на теле меня замутило. Я сильнее сжала пальцы на тонком ремешке сумки.
— Я впечатлен, — медленно повторил он.
— Это я уже слышала.
— Я знаю, что ты идешь праздновать с друзьями, — ужас, застывший в глазах, он не мог не заметить. Снова усмехнулся и склонил голову. — О, не переживай. Я не следил за тобой сейчас, просто случайно услышал ваш разговор.
«Сейчас»… Какая прозрачная оговорка. Стало еще противнее, и я тяжело сглотнула.
— Скажите прямо: сколько раз мне еще нужно повторить, чтобы вы, наконец, уяснили? Мне неприятно ваше мнение по любому поводу. Я не хочу видеть вас, и я не желаю разговаривать с вами.
Тихий, с хрипотцой смех разрезал напряженную тишину. Мистер Смитт зажал пальцам переносицу и, опустив руки, посмотрел на меня.
— Прекращай, Эмм. Мы не раз говорили об этом. Не нужно притворяться маленькой девочкой и делать вид, что ты не понимаешь меня. Это глупо, а ты далеко не глупая.
Дышать становилось все труднее. Ткань толстовки давила на шею, и мне хотелось поднять руку, чтобы оттянуть ворот. Голос внезапно стал тише, когда мне хотелось обратного кричать.
— Вы не вправе распоряжаться мной и моей жизнью, — пальцы так крепко сжали ручки сумки, что мышцы онемели. Кожаные ремешки врезались в кожу. Я была напряжена, а тело натянуто, словно струна.
— Но я вправе распоряжаться своим временем, чувствами и желаниями. А я желаю только одного — быть рядом.
— Хороший психолог стоит немало, но, думаю, вы можете себе его позволить, — я хмыкнула и улыбнулась одними лишь уголками губ, одновременно душа внутреннюю дрожь.
Профессор замолчал. Сложил руки на груди и, вскинув зажатую в кулак ладонь, поднес ее к губам. Глядя на меня, провел по ним костяшками.
— «Их диалоги — при редких и случайных встречах… — это всегда словесная дуэль. Дуэль равных противников — неизменно учтивая, никогда не выходящая за рамки приличий и светских условностей...».
На долю секунды я решила, что мне показалось. Но нет, мистер Смитт только что процитировал Джейн Остин. Вместе с пристальным, изучающим каждую мою реакцию взглядом меня окутало отвратительное ощущение чего-то неизбежного.