— Не могу, — он обхватил мое лицо руками, приподнял его и заглянул в глаза. Мне не оставалось ничего, кроме как подчиниться и ответить тем же.
Странно, как наши глаза могут меняться в зависимости от времени суток, сезона или настроения. Как цвет бликует и из серого может превратиться в красивый оттенок голубого или наоборот. Его глаза говорили со мной, и я буквально слышала каждое их слово.
Внезапно в памяти вспыхнул давний разговор в гостиной его дома. Тогда я тревожилась из-за неудачи со сценой. И профессор дал совет. Как там…
«Поступки, действия или миллионы слов не в силах показать всю глубину чувств, какими бы они не были. Именно в глазах можно рассмотреть все — любовь, ненависть, страсть, жалость, жестокость. Они даны нам не только, чтобы видеть, но и для много большего».
Пазл, который я пыталась решить много месяцев, внезапно сложился. Он подсказывал мне еще тогда, в тот осенний вечер. Только услышать и понять я смогла лишь сейчас глядя в глаза влюбленного в меня человека.
Действительно влюбленного. Не наигранно, искренне, моментами безумно…
Кровь отлила от моего лица. Я почувствовала, как онемели руки, как заболело сердце. Хотелось отступить как можно дальше, но горячие ладони крепко сжимали щеки.
— Вы ведь больны, — прошептала, не обращая внимание на льющиеся слезы.
— Нет. Нет, Эмм. Просто я люблю тебя.
Меня словно ударили в солнечное сплетение. Внутри было невыносимо больно. Внутренности раскурочены и выброшены на съедение степным орлам. Любовь не должна быть такой. Она самое чистое, светлое чувство, которое может испытать человек. Любовь лечит и оберегает. Она дарит крылья и надежду. Она приносит безграничное счастье.
А это… Это похоже на помешательство. Но профессор говорил правду. Он любит меня, пусть это и выглядело ненормальным, больным влечением. Осознание принесло еще больше боли и страха. Страха не только за свое тело, но и за жизнь.
Ладони сжались сильнее, пальцы больно вонзились в тонкую кожу. Приоткрытые мужские губы начали приближаться, и меня окутала паника. Я вскрикнула и, собрав все оставшиеся силы, дернулась, сумев вырваться. Захлебываясь эмоциями отошла к столу и вскинула голову. Взгляд мистера Смитта теперь не грел, он остро ранил и без того разрушенную душу.
— Мне нужно время, — я смогла лишь прохрипеть. Под пристальным наблюдением подняла сумку и сделала шаг к двери.
Профессор не шелохнулся. Молча позволил мне выйти и тихонько прикрыть за собой дверь. На ватных ногах, оглушенная я направилась в сторону туалетов. Зашла в кабинку и провернула замок. Вечером в школе было пусто, здесь тоже. Но тишина не оглушала. Она обволакивала меня, засасывала словно черная дыра, которая поглощает в себя звезды. В голове стоял звон, но он эхом отталкивался от висков и становился еще громче. Все мысли разом исчезли.
Сумка упала на плитку, я медленно опустилась на пол и уперлась спиной в дверь. Хотелось выть от боли и разочарования. Я дернула молнию, достала сложенное валиком полотенце, и, уткнувшись лицом в ткань, закричала.
Глава 24
Я плохо помнила последний месяц. Единственное, что отложилось в памяти — гул эйфории от приближающегося выпускного бала. В нашем городе не было принято праздновать выпускные в ресторанах или снимать для этого коттеджи за городом. Праздник проходил в спортивном зале, а после него все выпускники отправлялись на пляж для прощальной вечеринки. Это уже стало традицией и рассвет на пляже встречали даже мои родители.
Школьный организационный комитет трудился не покладая рук на протяжении долгих месяцев, и все были уверены, что выпускной запомнится. Не только выбранной тематикой, оригинальными декорациями и сотнями подвешенных к потолку зала шариков и лампочек, но и отличным плейлистом, традиционным конкурсом по выбору короля и королевы бала и годовым фотоальбомом.
Еще год назад я думала, что буду с нетерпением ждать балла. Возможно, даже вступлю в комитет и с радостью помогу с организацией праздника. Выбирая платье, буду размышлять о том, какая прическа лучше всего подчеркнет крупные родинки на спине. Но реальность оказалось другой. Я все также ждала выпускной. Но вместо улыбчивой красивой девушки с горящими глазами накануне праздника в отражении зеркала видела уставшую, дерганную, осунувшуюся себя. Лишь оболочку, в которую превратил меня он. Либо это сделала я.