— Когда я перевелся в ваш класс, то и подумать не мог, что такая девушка, как ты, обратит на меня внимание. Но вы: ты, Итан и Сэм… вы приняли меня, как родного. Правда, я еще долго думал, что делаю в вашей компании. Может, это шутка, и я попал в нее случайно?.. Но нет, вы стали моими настоящими друзьями. А потом ты обезоружила меня, когда предложила место рядом. И я понял, что попал, — Уил замолчал ненадолго, чтобы перевести дыхание. Хмыкнул. — Уже тогда я влюбился в тебя и поверить не мог своему счастью: не только видеть тебя каждый день, но и чувствовать твое присутствие и иногда касаться плеча, сидя за одним столом. А потом я узнал, что ты встречаешься с Итаном и стал выжидать. Черт… — он провел ладонью по затылку. — Я мечтал, чтобы вы расстались и из-за этого чувствовал себя полным дерьмом. А когда вы все же разбежались, я струсил. Ты сильно переживала, я был рядом и этого хватало. Мы сдружились еще больше, и мне казалось, что со временем ты сама начнешь чувствовать ко мне хоть малую долю того, что чувствовал я.
Уил обернулся, посмотрел в глаза и опустил взгляд на губы. Мне стало неловко, и я склонила голову. В горле плотным комком сформировался ком.
— А потом я сглупил. Я ждал слишком долго, упиваясь нашей дружбой. Должен был признаться раньше, должен был сделать хоть что-то, но я снова струсил. Побоялся признаться тебе, потому что не хотел терять нашу дружбу. Я ведь понимал, если ты откажешь, ей придет конец. Боже, — Уил громко промычал и, обхватив голову руками, сцепленными в замок, опустил ее между колен. — Я просто сходил с ума от одного твоего взгляда, твоей улыбки, от присутствия рядом. Обнимая, молился только об одном: чтобы это не заканчивалось. Я ведь пригласил тебя на выпускной бал искренне, понимаешь? Хотел пойти только с тобой, — он поднял голову, вытер ладонями лицо и грустно улыбнулся. — Я много чего хотел. А в итоге, как дурак, дождался выпускного бала и напился, прекрасно понимая, что упустил тебя.
Уил поднял камушек, затерявшийся в песке, и размахнувшись, бросил его в воду. Он упал с тихим всплеском, разрушив вновь наступившую тишину. Хотя нет, в моих ушах звенело, а сердце стучало так быстро, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди и так громко, что смогло бы заглушить самый громкий барабан в мире. В груди и горле было больно от жалящего комка слез.
Он любил меня все эти годы. Был моим лучшим другом, я доверяла ему, а он в ответ любил меня.
— Но почему? — тихо, боясь сорваться.
— Что: «почему»? — Уил впервые посмотрел открыто. Кольнул меня взглядом. — Почему я не открыл тебе свои чувства? Уже сказал: я кретин и, как оказалось, трус. Знаю, нужно было признаться раньше, но страх потерять тебя оказался сильнее желания быть с тобой, — он протянул руку и убрал за ухо прилипшую к моим губам прядь волос. Тихо хмыкнул. — Или почему я люблю тебя? — я вздрогнула. — Потому что ты, это ты.
— Уил…
— Но, пусть я и дурак, но дурак, не теряющий надежду, — несмелая улыбка растянула его губы и на щеках появились любимые ямочки. Он коснулся моих похолодевших в миг ладоней и провел подушечками больших пальцев по острым костяшкам. — Если ты примешь меня и, если ты чувствуешь ко мне хоть что-то кроме дружбы или сможешь почувствовать со временем, я выберу Бостон, Эмми. Я готов ждать, только дай мне шанс.
Он был искренен. Во взгляде плескалось столько нежности и любви, что меня замутило. Его слова, разрушившие тишину ночи, разорвали душу на мелкие кусочки. Каждое срезало маленький лоскуток, оголив сердце. Мне было нестерпимо больно. От осознания того, что Уил чувствовал все эти годы, находясь рядом со мной. От того, что он ждал столько же любви в ответ, сколько мог дать сам. Больно, потому что я не могла ответить ему взаимностью. Но ещё хуже от того, что я теряла своего лучшего друга. И все из-за нее — из-за чертовой любви.
В момент, когда первая слеза предательски скатилась по моей щеке, огонек надежды в глазах Уила моментально потух. Я буквально видела, как ветер подхватил и разнес по волнам пепел его сгоревшего сердца. Он отпустил мои руки и развернувшись, вновь посмотрел на океан.
— Уил… — теперь слезы текли не останавливаясь. Я плакала. — Мы ведь друзья. Ты мой лучший друг.
Он молчал, и тишина резала больнее, чем любые слова. Из-за слез мой мир казался размытым пятном, но я видела, как ходили желваки на мужском лице, как глубокая складка прорезала широкий лоб, замерев между бровями, и как нервно дернулся кадык, когда Уил глотнул. Он так сильно сжал пальцы в замок, что, даже в свете луны, были отчетливо видны побелевшие костяшки.