Профессор усмехнулся, а я вспыхнула.
— Зачем вы это делаете? Ответьте, вопрос простой.
— Я хочу тебе счастья, Эмми. Вот и все.
Теперь агрессивный смешок вырвался из моего рта.
— Я могу быть счастлива и без вас.
— Но пока я видел только обратное.
Все это было смешным, глупым и до абсурда ненормальным. Ведь то, что случилось со мной за последние месяцы, было его заслугой. Мое одиночество, потеря друзей, обозленность и бессонница.
Я ненавидела этот чертов мир.
Я ненавидела его.
— Я хочу уйти, — голос охрип, грудь душили слезы.
Мистер Смитт промолчал и не стал препятствовать. Только прожигал меня взглядом, пока в темноте я шарила ладонью в поисках ручки. Пока открывала дверь и слепо ступала на тротуарную плитку.
Мелкая дрожь сотрясла тело. Я сглотнула и снова испуганно вздрогнула, почувствовав, как замерло и с новой силой застучало сердце, когда профессор окликнул.
— Цветы, Эмми. Мне будет приятно.
Я не чувствовала ничего: ни тяжести букета, ни ранящих ладонь острых шипов роз, ни яркого, слишком резкого запаха цветов, что забился в носовые пазухи. Сглатывая слезы, я отдалялась все дальше от машины и человека в ней, окончательно разрушившего мою только начавшуюся взрослую жизнь.
Глава 29
Праздничное настроение испарилось, оставив в напоминание лишь букет в руках, тянущий к земле, и чувство никчемности к самой себе.
Идти в кинотеатр не хотелось, домой тем более. Я устала прятаться за вымученными улыбками и повторять, что все в порядке. Проще и спокойнее остаться один на один с мыслями. Но и остаться сейчас в одиночестве мне не казалось отличной идеей.
Я остановилась посреди улицы, осмотрелась и заметила большую урну. Шагнула к ней и без жалости выбросила цветы. Дышать стало немного легче. Из-за угла послышался шум, а через мгновение появилась компания молодых людей. Они смеялись и громко разговаривали. Прошли мимо меня, даже не заметив, а я, громко выдохнув, отправилась в противоположную от них сторону. Именно туда, откуда они только что вышли.
Это было похоже на бар. Небольшое помещение, доверху наполненное людьми. Не пропахшее сигаретным дымом, но с ужасающе громкой музыкой. Все столики были заняты и я направилась к барной стойке. Заказала стакан воды и, потягивая холодную жидкость, зависла, рассматривая себя в зеркало, размещенное за спиной бармена.
Не так я представляла последний год в школе. Не такой я представляла себя и свое будущее. И совсем не ожидала, что опущусь до ничтожно низкого уровня любви к себе.
Я всегда считала себя сильным человеком, способным выдержать все испытания, что встретятся на жизненном пути. Но не знала, что каждое новое потрясение наносит непоправимый ущерб маленькому сердцу. Оно может выдержать десятки предательств и потерь, разбиваясь при этом на сотни кусочков. А затем, когда сердце вновь оживает, словно птица Феникс, восстав из пепла, оно никогда больше не становится таким, как было прежде. С каждой новой пощечиной судьбы часть его умирает без возможности возродиться вновь.
Мое сердце за последний год разбивалось не один раз. И если бы человеку посчастливилось знать точное количество испытаний, было бы проще. Ведь когда знаешь, пережить следующий удар становится проще. А с каждым новым разом число уменьшается и стремительно приближается к нулю — ко всеми ожидаемому хэппи-энду.
Сидя у барной стойки затерянного в сердце города бара, я точно знала только одно — его не будет.
Сделав новый глоток, я окинула взглядом помещение бара. Столики занимали влюбленные парочки и шумные компании парней и девушек. Они веселились, разговаривали. Кто-то пританцовывал прямо за столом, а другие толпились у бара в ожидании новых порций напитков.
Я снова посмотрела в зеркало и усмехнулась. Боже, какой же глупой я была раньше. Как наивный ребенок искренне верила в закон бумеранга: все, что ты делаешь всегда возвращается. Будь-то добро или зло. Но все вернется! Непременно. С торицей.
Только некоторых судьба обязательно погладит по голове, а других стукнет до кружащих над макушкой звездочек и огромной шишки на лбу. И раз оступившись, человек перестанет совершать ошибки, учась на своих же, наберётся опыта и заживет счастливой праведной жизнью.