На сегодня был запланирован просто обзор характеристик новой модели меха и персональный инструктаж, так что в капсулу я не полез, а Валера покинул нас сразу же, как закончилась беседа с Долгоруковым. По всей видимости, они реально опасались, что я попытаюсь удариться в бега и Валеру позвали для того, чтобы этот поц не дал мне скрыться в какой-нибудь московской подворотне за пределами гимназии.
Вот только они зря волновались, ведь у меня было указание, которому невозможно противиться.
Ебучая записка Б. Г.-куна жгла мне карман, ведь я понимал, что мои спокойные деньки закончились.
Пора возвращаться к роли Главного Героя.
Заметка от Б. Г.-куна:
Если помните, во времена первого тома Долгорукова беспокоил вопрос частных армий, разрешение на которые лоббировались кланом Шереметевых и другими сильными домами Империи. Как государственник, Долгоруков понимал, что разрешение на собственные вооруженные силы для отдельных дворян — это откат к опричнине и феодальной раздробленности, в которой от централизованного государства останется только название. Так и был собран экспериментальный отряд из молодых дарований, в который вошли два талантливых простолюдина из Московской Магической Гимназии. Сейчас же начальство решило проверить, на самом ли деле обычная молодежь может потягаться с выкормышами родовых училищ, ради чего и была изменена программа стандартной для того мира «универсиады» между магическими шарагами.
Так как Долгоруков ебанутый идеалист, он решил идти ва-банк и не только включил Штерна и Иванова в качестве пилотов в программу соревнований, но и предложил сделать нашего контуженного капитаном сборной ММГ. Все равно любой провал Илюши будет ожидаем, а любая победа — пощечина для родовых пилотов, которые приедут рвать ему пасть на соревнования.
Кстати, для того, чтобы сделать его капитаном, пришлось насильно подписать Илюшу в студсовет и сделать вторым замом Валерика, чтобы придать его фигуре на посту капитана команды хоть какую-то легитимность.
Вот такой вот замес на второй том, хули.
Глава 2
Остаток дня мне пришлось скрываться от Иванова. Первое — по причине гибели очередного полотенчика Мишани, которых Стивен сожрал уже наверное целый вагон. Второе — сегодня у меня был день ног.
Да, я ходил в гимназическую качалку с этим мутантом, которую организовали специально для нас и других потенциальных пилотов по приказу Долгорукова. Когда Мишаня в первый раз услышал, что кроме стандартных физкультурных снарядов в стены Московской Магической Гимназии натаскают всякого-разного железа, у нас под ногами пол задрожал, настолько маг стихии земли был этому рад.
Я же еще тогда почувствовал, что дело пахнет керосином, но подумал, что смогу уклоняться от тренировок так же, как у меня получалось шланговать и во всех прочих сферах, начиная от учебы по общеобразовательным предметам и заканчивая гражданским долгом.
Как же, блять, я ошибался.
Стоило мне потерять бдительность, как Мишаня буквально хватал меня за руку и тащил в тренажерный зал, где я минимум три раза в неделю поднимал тяжести, таскал тяжести, тянул тяжести, приседал с тяжестями в руках, на спине и плечах, и даже делал отжимания на брусьях с тяжестями на поясе. Усугубляло ситуацию и то, что мое буйное магическое ядро, подаренное Б. Г.-куном, с легкостью компенсировало нехватку реальной физической силы, так что сотку от груди я пожал без особых проблем уже к концу первого месяца тренировок, что привело моего соседа по комнате в какой-то религиозный экстаз.
Вот только каждая частичка моей души, каждая клетка моего тела, противились столь противоестественному занятию. Хорошие еврейские сыновья кушают хумус и играют на скрипочке! Максимум — стоят на воротах, пока пацаны самозабвенно пинают мяч! Это непреложная истина и основа, на которой стоит мироздание, ведь был бы спорт реально полезен для здоровья, в каждом публичном парке на турнике висело бы по три моих собрата. Но что-то очередей к перекладинам из субтильных сыновей еврейского народа я не наблюдал ни в прошлой жизни, ни в этой.
— Ты почему сегодня в зал не пришел? — надул пухлые губы Иванов, отчего разрыв между его чистой русской речью и африканской наружностью стал еще более карикатурным.
Гигант уныло откинулся на спинку казенного стула, отчего тот жалобно заскрипел и чуть не развалился. В столовке уже почти никого не было, через полчаса эта богадельня уже закрывалась, так что я подумал, что смогу с Мишаней разминуться, да и поесть чего-нибудь вкусненького и жирного, а не обычное углеводно-белковое хрючево, которым пичкал меня этот культурист.