Валенсия сказала:
– Ой!
И все замерли. Потому что никто из нас не услышал, как открылась дверь.
И не ожидали увидеть на пороге правителя Астурии собственной персоной.
Он был закутан в черный атласный халат от алого шейного платка до самых туфель восточного типа с загнутыми носами. Неизменная фуражка с гербом надвинута на самый нос, выбивающиеся из-под нее черные волосы казались смоляными.
– Ой, – повторила я.
Каудильо сложил на груди руки в перчатках и грозно вопросил:
– Что здесь происходит?
Девочки разом отвернулись к стене и сделали вид, что спят. Я стояла с подушкой наперевес, в розовом пеньюаре в оборках и пушистых тапках. И не придумала ничего лучше, чем ответить:
– Я рассказывала сказку на ночь, ваше сиятельство. Про чудовище, которое превратилось в прекрасного принца…
– Каудильо, – поправил он таким холодным тоном, что у меня застучали зубы. – Рассказывают обычно тихо. А слушают молча. И это что? – спросил он, указывая на подушку в моих руках.
– Подушка…
– Вижу. Брось.
Я и бросила. Прямо сеньору Кабрера в руки! Он машинально поймал и глянул на меня так, что мог бы испепелить на месте. От ошейника сразу разбежались покалывающие искры.
– А ну, на выход! – скомандовал он и отшвырнул подушку к окну.
Меня потащило к дверям. В буквальном смысле, потому что колени стали ватными и будто чужими. Я едва не запнулась о порог и вскрикнула, когда на запястье сомкнулись твердые пальцы.
– Совершенно невозможно работать… когда дети за стенкой то плачут… то смеются, то прыгают по постелям как мартышки! – процедил Кабрера, едва дверь детской захлопнулась.
От него пахло ромом и сигарами.
– Мартышки, но такие славные, – возразила я. – Не сердитесь на них. Им просто рассказывают не те сказки. Вот, например, Исабель боится чудовищ… Зачем пугать ее еще больше?
– В этом мире тебя или жрут монстры, или ты сам становишься монстром, – скрипнул зубами Кабрера. – Лучше уяснить это с детства. Я в свое время уяснил.
– Наверное, у вас было невеселое детство, – осторожно заметила я.
– Отчего же, – криво ухмыльнулся Кабрера. – Когда мы с братьями появились на свет, нас атаковала семиголовая гидра. Из пятерых выжил я один. Меня преследовали крестьяне, думая, что могут получить мое золото. Король назначил награду за мою голову. Шесть раз меня пытались убить, и один раз это почти удалось. Как видишь, любезная, в моем мире просто необходимо быть чудовищем.
– Но им необязательно быть, чтобы понравиться собственным дочерям, – в свою очередь возразила я. – Если у вас было тяжелая жизнь, не значит, что и другим надо желать того же. Лаской и вниманием можно добиться гораздо большего, чем запугиваниями и силой!
– Типично женское мнение. Глупость! – хмыкнул Кабрера, и глаза полыхнули из-под козырька. – Я – дракон! Мужчина и воин!
– А еще отец.
– И правитель Астурии, не забывай!
– Поэтому воспитанием детей занимается какой-то солдафон?
– У правителя есть дела поважнее, чем сказки и детские игры.
– Нет ничего важнее, чем добрые сказки и детские игры! – возмущенно выкрикнула я и, изловчившись, выдернула руку из захвата. – Играя, дети познают мир! Они видят, кто любит их! Кто радуется им! Кто подержит их! Кто успокоит, когда страшно! Кто разделит веселье! Маленькая Исабель плакала, и кто пришел утешать ее? Я! Чужая девушка из чужого мира! А где был отец? Где их мать?!
– У принцесс нет матерей, – мрачно ответил Кабрера. – Они умерли сразу после рождения.
Вот это поворот!
– Простите… – смутилась я. – Это ужасно! Вы… любили этих женщин?
– Я дракон. И не умею любить.
– А разве так бывает?
– Довольно глупостей! – оборвал Кабрера, глядя на меня сверху вниз, его грудь тяжело вздымалась под атласом халата. – Реальная жизнь – не сказка. Астурии бы не стало, если б я много лет назад не взял власть в свои руки! Не проливал кровь! Не развернул добычу золота! Я установил собственные законы и теперь держу страну вот здесь! – он сжал кулак, и я испуганно моргнула, когда показалось, что пальцы бронзово блеснули в лунном свете. – Я должен быть холоден, расчетлив и жесток! Даже с женщинами! Даже с такими, как ты! Особенно с такими… – показалось, или его голос дрогнул? Всего на мгновенье, но каудильо быстро взял себя в руки и продолжил: – А все накопленное богатство и всю власть я должен передать сыну! Жаль, не каждая астурийская женщина выдержит драконью мощь. Но некоторые иномирянки могут. Поэтому ты здесь, куколка. И знай, я запомнил пощечину.