– Я уже в экстазе. От перспективы. Но ведь вы сказали, что внешне я совсем не подхожу! – я еще цеплялась за последнюю надежду и подумала, что парочку самых злющих пауков хорошо бы запустить каудильо под фуражку.
– Хм, – нахмурился он. – Я так сказал? Что ж, я не столь переборчив, как ты подумала.
– Я не стою вас! – с жаром убеждала я. – Вы – правитель, а у меня совершенно не аристократическое происхождение!
– Не страшно, я сам простых кровей. У нас тут диктатура пролетариата.
– Скорее, драконья, – поморщилась я и принялась отчаянно врать: – И медицинская карта врет! Вам не сказали, что я курила студенчестве? Дымила, как паровоз!
– Иногда мне не хватает компании, чтобы насладиться сигарами.
– И еще я каждый день начинаю с рюмки водки!
– А я заканчиваю двумя бутылками рома.
– Так и знала! – возмутилась я. – Страдаете алкоголизмом?
– Напротив, я им наслаждаюсь.
– Вот как! Что ж… О чем вам точно не рассказали, так это о моем прошлом. Не такое уж оно безоблачное. До Валека у меня были мужчины. Целых четверо! Два менеджера, блогер и даже один вегетарианец!
– Мои соболезнования, куколка. Ни один из них не может называться мужчиной, если так и не сорвал твой бутон.
– Ах, проклятье! – в отчаянии вскричала я. – Ладно, была ни была! Скажу правду! Я – радикальная феминистка и терпеть не могу детей!
Каудильо хмыкнул и глянул на меня, как показалось, с пониманием.
– И это ты считаешь недостатком? Я многодетный отец, дорогая! Кому, как не мне знать, насколько от них иногда устаешь!
6-3
Я вскинула руки, признавая полное поражение в этой маленькой словесной баталии, как вдруг кто-то окликнул:
– Вот вы где, мой друг!
Мы обернулись на возглас, и я увидела, как навстречу нам шагает осанистый молодой человек с копной золотых кудрей. Ну вылитый Иван-царевич! В отличие от местных, он был одет не в мундир, а в богатый камзол, перепоясанный красной лентой.
– Над Астурией, как всегда, безоблачное небо! – белозубо улыбаясь, зычно проговорил «Иван-царевич» и раскрыл объятия. – Ну, иди! Иди ко мне, дорогой тесть!
Кабрера посмурнел лицом, но позволил себя обнять, расцеловать в обе щеки и сам сдержанно похлопал незнакомца по спине.
– Бука! Недотрога! – восторженно засмеялся «царевич». – Да ты совсем одичал! Давно ли выбирался дальше столицы?
– Все дела, мой дорогой Хуан, – сдержанно ответил Кабрера и аккуратно отстранился, поправляя съехавшую фуражку. – Комфортно ли прошла переправа?
– Проплыл как по маслу! – заверил Хуан. – Попутный ветер дул весь наш путь! Малютка Доротея постаралась?
– Да, она.
– А где же красавица Абигайл?
– Вот-вот прибудет. Желаешь рому?
Сейчас же будто из-под земли вырос лакей и подал на подносе два запотевших бокала. Кабрера взял один, хлебнул и умиротворенно хмыкнул.
– Что ж, Хуан? Не выпьешь за наше скорое родство?
– Прости, Диего, – блондин неохотно взял бокал. – Мне бы хотелось видеть будущую невесту трезвыми глазами. Впрочем… за родство?
– За родство! – повторил Кабрера и опрокинул выпивку одним махом. Хуан пригубил едва-едва и, улыбаясь, повернулся ко мне.
– Сеньорита! Не видел вас раньше, но что-то мне подсказывает, вы и есть та самая Анна, о которой так много говорили при дворе!
Я удивленно распахнула глаза:
– Говорили? Обо мне? Впервые об этом узнаю от вас, сеньор…
– Хуан Карлос, – представился блондин и, поставив бокал обратно на поднос, поцеловал мою руку. Губы у него были приятные и теплые. – Диего, почему не представишь нас?
– Ты чудесно справился сам, – буркнул каудильо. – Впрочем, изволь: Анна, в скором времени моя жена. А Хуан Карлос – король Лангрео и мой будущий зять.
Король?! Это не шутка? Что ж, манеры у этого Хуана и впрямь королевские. А вот и орден на груди. Что на нем изображено? Золотой лев.
– Ваша красота в реальной жизни гораздо пронзительнее, чем на портретах, сеньорита! А еще удивительное сходство… – восторженно сказал Хуан Карлос, и я изумленно подскочила.