— Хорошо погуляли, — нарушила тишину Сари. Бровь Громгильды нервно задергалась.
— Ты серьезно? — саркастично спросил Беззубик, отпив молока.
— Ну да. Вы любили друг друга… — Фурия подавился молоком, — Не убили! Я хотела сказать — не убили, — Иккинг улыбнулся и похлопал друга по плечу.
— Не убили, Беззубик, всего лишь не убили, — съязвил Кривоклык. Фурия прищурился и глянул на собеседника. Потом перевел взгляд на Иккинга.
— Только попробуй что-либо сказать! — зашипел он, наклонив голову.
— Ой, боюсь-боюсь, — в сантиметре от Иккинга пролетел шип, — Ладно… Все, я молчу.
— Зато я мог… — теперь мишенью для «ни-разу-не-влюбленной» парочки стал Кривоклык.
— Только попробуй! — прорычала Громгильда.
— Вы чего взбесились?! Я просто оговорилась, а по вашему поведению можно действительно подумать, что Фрейя — ваша частая гостья, — с совершенно невозмутимым видом продолжила Сари.
— Спасибо, мы поняли, — пробубнила Змеевик, старательно пряча лицо в коленях.
— Что будем делать? — начал Кривоклык.
— Уже достаточно поздно, — Сари зевнула, а Громгильда посильнее закуталась в шкуру.
— Иди, погрею! — Змеевик пробубнила что-то на подобии: «заткнись», а через пару секунд послышалось тихое сопение.
— Исходя из вышедшей ситуации… Предлагаю ложится здесь. В тепле, — протянул Кривоклык, попутно накрываясь шкурой.
— Какие умные слова! — хохотнула Сари.
— Ты повторяешься, — зевая, пробормотал Кривоклык, — Добрых снов.
— Добрых снов, — в один голос сказали все драконы. Беззубик еще с минуту искал удобное положение, двигая все и всех. Со временем он, наконец, улегся вместе со всеми, при этом бурча, как старик.
— Добрых снов, Громгильда. Добрых снов, Иккинг. Добрых…
— Может, ты уже заткнешься?! — раздраженно рыкнул Иккинг.
Валка спустилась вниз. Драконы мирно сопели около камина. Они лежали так плотно, что женщина с трудом отличила Фурию, который во сне обнимал драконов по обе стороны себя, от своего сына. Иккинг тем временем спал, развернувшись спиной к Беззубику, почти на краю шкуры. Валка принесла еще одну и укрыла ей Иккинга. Огонь в горне уже почти потух, и женщина подкинула дров, а позже, вдоволь налюбовавшись столь милой картиной, снова ушла в свою комнату. Два запаха она уже смогла воссоздать: запахи Ищеек и Камнеедов. На первое время Фуриям для маскировки хватит. Валка очень надеялась, что Красная Смерть не слишком догадлива.
***
Тяжелые ворота открылись. В темное помещение вошел вождь. Стук каблуков его сапог эхом отдавался от стен. Стоик подошел к большой клетке, накрытой тканью. Вождь рывком стянул ее, и она с тихим шорохом упала на пол. В неосвещенном углу клетки горели ярко-красным две пары глаз. Поочередно моргая, они с отвращением изучали Стоика.
— Ну что, дьявол, скоро ты вернешься домой, — дракон тихо зарычал. Тот и не дрогнул: — Правильно, бойся меня. Одно мое слово — и ты мертв, — Стоик похрустел костяшками пальцев и двинулся в сторону выхода.
— Это мы еще посмотрим, — кто-то злобно прошипел из угла клетки. Вождь развернулся на пятках и в два шага очутился около клетки. В углу сидели парень и девушка. Обоим не больше шестнадцати лет и похожи как две капли воды: желтые хищные глаза, хотя, раньше они были красными, красная чешуя на скулах и ладонях, золотистые волосы с зелеными прядями. Они с ненавистью смотрели на Стоика и скалились.
— Что за?.. — пораженно выдохнул вождь.
— Доволен? Викинг… — будто выплюнув последнее слово, парень сверкнул глазами. Он съежился от порыва ветра и прижал покрепче к себе девушку. Стоик быстро пришел в себя.
— Вот именно. Это мы еще посмотрим.… Ведите себя хорошо и, возможно, я оставлю вас в живых, — вождь бросил в клетку две рыбешки и вышел из помещения. Как только стук сапог Стоика полностью стих, пленники оживились.
— Эй, ты как? — поинтересовался парень у сокамерницы. Девушка грустно улыбнулась и опустила взгляд. Она сделала вдох, чтобы начать свою речь, но тут же была перебита: — Только не начинай снова! Что было, то было…
— Барс, а если нас и правда, убьют? Я… Я боюсь. Мне страшно. Мне очень страшно, — девушка вцепилась руками в остатки длинной рубашки парня и всхлипнула.
— Эй! Мелкая, перестань! Слышишь? Все будет хорошо! — Барс потрусил девушку за плечи и попытался привести в чувства. Он притянул ее ближе и крепко обнял, — Верь мне, с нами ничего не сделают! Мы им нужны живыми.
— А-а что если… — через всхлипы протянула девушка и покрепче сжала объятия.
— Давай без «а что если», идет? — Барс улыбнулся. Парень гладил девушку по спине, шепча при этом успокоительные слова… И для себя тоже: — Не плачь, Ванда. Все будет хорошо.
— Точно? — девушка подняла на него заплаканные глаза и шмыгнула. Барс улыбнулся и вытер слезы с ее щек.
— Точно, — парень снова обнял сестру. Ванда уткнулась носом ему в ключицу и улыбнулась в ответ.
***
— Ты будешь рыбу? — спустя полчаса непрерывных объятий и разговоров о всякой чепухе, чуткий слух Ванды уловил урчание живота. Барс нервно улыбнулся и отвел взгляд в сторону, — Тебе стоит поднабраться сил.
— Не хочу, — девушка ткнула пальцем в его живот. Барс по-детски надулся и скрестил руки на груди.
— Как скажешь… Что мы будем делать?
— Ванда, предоставь это мне! — заверил Барс сестру. Девушка покачала головой.
— Только не натвори глупостей, — парень показал язык. Поиграв бровями, он потянул руки к грудной клетке сестры, — О, нет! Ты не посмеешь!..
— Еще как посмею! — Барс злобно рассмеялся. Девушка попятилась назад. Она закрылась руками и зажмурилась.
— Я же могу, и обидится, — послышалось недовольное бурчание. Барс немного отсел и скрестил руки на груди. Ванда, не почувствовав щекотки аккуратно открыла глаза. Парень сидел напротив и внимательно изучал сестру. Она мягко улыбнулась и села в позу лотоса.
— Так.… Поможешь? — Барс поднял за хвост рыбину. Девушка тихо вздохнула.
— Что бы ты без меня делал, — Ванда поднесла руки к рыбе и сосредоточилась. Почувствовав тепло в ладонях, она стала проводить руками вдоль рыбины, — Какой план? — нарушила молчание.
— Я же сказал. Верь мне и все будет хорошо! — окончательно закончив с готовкой, если это можно было бы так назвать, Ванда отдала рыбину голодному брату.
— Приятного аппетита.
После обеда, если поджаренную тухлую рыбешку можно так назвать, брат с сестрой расселись по разным сторонам клетки и занимались своими делами. Конечно, в плену дел может быть немного: Ванда гоняла искорки по ладошкам, а Барс присел у решетки и сумел даже заснуть в столь неудобной позе. Девушка случайно ударила искру об искру от чего раздался громкий треск и Барс проснулся. Он рассеянно осмотрелся, сладко зевнул, причмокивая, и поднялся с насиженного места. Ванда после экспериментов с искрами внезапно заинтересовалась изучением остатков своей юбки. Она разгладила складки и стала исподлобья наблюдать за братом. Он слегка потянул затёкшие мышцы быстрой разминкой и снова уселся, но уже подальше от прутьев — от них на спине остались следы. Ванда, глубоко вздохнув, на четвереньках подползла к брату со спины. Она, не спрашивая разрешения, задрала его рубашку и ахнула: вся спина была укрыта синяками и шрамами. Барс цокнул и хотел развернуться к сестре, чтобы забрать свою рубашку, но она надавила на один из синяков. Парень зашипел сквозь зубы скорее от неожиданности, нежели от боли. Ванда провела подушечками пальцев вдоль хребта, остановившись рассмотреть подробнее самую свежую царапину.
— Ванда? — спросил Барс.
— Ммм.? — удивленно промычала девушка.
— Что ты делаешь? — Ванда усмехнулась.
— Спасаю тебя, — девушка хихикнула и расчесала ногтями волосы брата. Он закатил глаза от удовольствия и даже тихо гортанно заурчал. Ванда, воспользовавшись отвлечением брата, пересела вперед и схватила его за руку, мягко коснувшись губами кончиков его пальцев. Барс тут же напрягся. Он прочистил горло и запустил пятерню в волосы свободной рукой, старательно отводя взгляд.