Безопасник, зная манеру вождения Ласки, предполагал, что Рома доедет либо в виде отбивной, либо, того хуже, — в виде фарша. Но, к его удивлению, возле челнока парнишка выбрался из кузова единым куском, даже без синяков и ссадин. И пока старик восторженно рассматривал космический аппарат, Рома сразу бросился к входному люку.
— Охранная мина, «Консьерж», семисотая серия. Уровень и правда сорок пятый.
— Все верно, только серия девятисотая, — поправил парня Лектор.
Рома наклонился над миной:
— Разницы почти никакой, я могу попробовать...
— Рома, отойди! — хором крикнули Лектор, Ласка и Гвоздь.
А потом переглянулись — это же надо было так быстро достичь полной спаянности и взаимопонимания в коллективе.
— Но у меня получится, я про них читал...
— Если он протянет к бомбе лапу, отстрели ее к чертям! — Гвоздеву было совсем нерадостно лишиться единственного шанса на спасение экипажа «Пилигрима» из-за ошибки косорукого ботана, который что-то там читал.
— Отстрелю, — Ласка подняла свою винтовку, — причем вместе с головой.
Рома изобразил оскорбленного гения.
— Очень трезвая мысль, малыш, — отойди от челнока, — раздался незнакомый голос из темноты.
Гвоздь резко обернулся. На взлетной полосе шагах в двадцати от челнока сгрудилась толпа из десятка темных силуэтов. Повинуясь беззвучной команде Ласки, броневик зажег прожектор, высветивший группу уже знакомых Гвоздю «Франкенштейнов» с железными ногами, руками и даже головами. В своих протезах они сжимали разнообразное оружие, а их натуральные и искусственные очи так и светились злобой. Во главе этих механизированных уродцев стоял, сложив руки на груди, высокий чернявый красавец.
Сколько бы медалей и орденов не висело на груди Гвоздя, а женщины героем будут всегда считать вот такого вот альфа-самца. Голубые глаза с блеском, черная бородка клинышком, серьга с крупным камнем в ухе. Плечи его красной с золотом кирасы были просто необъятных размеров, да и вся броня смотрелась очень внушительно. Но при этом красавчик оставлял открытой голову, шлем он сжимал в кулаке, что говорило о его глупости и склонности к бахвальству и самолюбованию.
— Разрешите мне как хозяину Зоны тринадцать поинтересоваться, какого, собственно, хрена здесь происходит?
Вперед красавчика выскочил мелкий тип с двумя пистолетами в руках. У типа ниже пояса был сплошной металл, две тоненькие ножки крепились к тазу, напоминавшему стальной памперс.
— Чего молчите, шакалы?! Патрис вас, ушлепков, спрашивает — что вы делаете на его земле, а?!
С тихим шелестом поднялся дрон из кузова броневика Ласки. Девушка поудобнее перехватила винтовку и ответила:
— Да нашли мы тут кое-что. Пробуем открыть.
— Нашли они! — Железноногий завертел головой, глядя то на своих подельников, то на Ласку. — Стоял наш самолет под охраной, а они опа — и нашли его, ага! Еще и внутрь залезть хотят! Крысы!
— Да! Крысы! Хватай их! — заголосила толпа бандитов.
— Кажется, вышло недоразумение... — попыталась оправдаться Ласка.
— Недоразумение?! — задохнулся от негодования железноногий. — Ах недоразумение! А если мы сейчас вас грохнем, это тоже будет недоразумением?
Шакал заводил себя и остальных членов банды, Гвоздь чувствовал по исходящим от них волнам агрессии, что эта стая на грани. Один неверный жест, один лишний взгляд — и бандиты кинутся рвать их на части.
— И с кого начнем это недоразумение решать? С тебя? А может, со щенка, который руки тянет куда не надо? — Шакал-провокатор вскинул пистолеты и прицелился в Рому.
Бах! Красная с золотом перчатка врезалась в челюсть шакала. Да так, что свернула эту самую челюсть аж до уха.
— Ты прав, Бабан. Это моя земля, и мне решать, кому жить, а кому умереть, — поставил своего шныря на место Патрис.
Ага, мы любим дешевые эффекты — бьем своих, чтобы чужие боялись. Гвоздь утвердился в мысли, что главарь банды — позер. Но позер опасный. Достойное сопротивление шайке могли оказать только Ласка и Лектор. Гвоздев безоружен, а Рома... этот паренек будет только под ногами путаться.
— Вот мое решение. Вы в добровольно-принудительном порядке снимаете с себя моды. И оставляете их нам. Еще мы заберем в качестве отступных машину и дрон.
У Ласки опасно сузились глаза: расставаться со своим имуществом она просто так не собиралась.