Потому что если в хейме начинают считать пиво, значит, дело серьёзное.
Дварфы начинали мрачнеть и гудели как растревоженный улей. Это могло бы вырасти и стать проблемой, если бы не разведчики, которых Бьёрн регулярно посылал за Кхар Дун. Однажды они вернулись с новостью, что свартскардцы идут.
Мы выстроились на каменном мосту.
С одной стороны нас подпирало то самое убежище в форме гигантского купола, в котором у нас так и не получилось побывать. С другой стороны войско укрепилось над выступом, используя его как естественную стену.
Несмотря на всю любовь дварфов к порядку и, в общем-то, почти врождённую дисциплину, творился ужасный бардак.
Все метались туда-сюда. Все бегали за Бьёрном, чтобы спросить, куда им встать. А он сам бегал так, что его не могли догнать: носился вдоль всего строя туда и обратно, рассказывая кому и как вставать, не забывая при этом периодически останавливаться и орать что-нибудь воодушевляющее.
Очень воодушевляющее. Но по-дварфийски.
Я оказался рядом, потому что Грим пытался протолкнуться к Бьёрну, чтобы спросить, где нам стоять и как построить его людей. И услышал, как Бьёрн орал в пустоту зычным голосом:
— Три тысячи! Три тысячи! Нас три тысячи! Фейтхолл ещё никогда не рождал такую силу!
Нам потребовалось, думаю, не меньше четырёх часов, чтобы встать более-менее упорядоченно.
И я повторюсь: мы были очень дисциплинированны, и у нас было врождённое чувство порядка. Просто войско из трёх тысяч дварфов, собранное из разных хеймов, отрядов, родов, волокит, хеймаров и случайно примкнувших бородачей, всё равно оставалось войском из трёх тысяч дварфов. А три тысячи дварфов, каждый из которых точно знает, как правильно стоять, — это уже почти отдельная природная катастрофа.
К счастью, в тот день больше ничего не случилось.
По всей видимости, к нам вышел авангард Свартскарда. Они мелькнули вдалеке, но мы увидели только огни их фонарей. Посмотрели на нас, выстроенных на мосту, и ушли.
Мы не прятались. Орали, пели песни, раскрыв фонари. Как будто мы внутри цитадели. Как будто мы забыли про Проглота и других больших. А может, в принципе, мы чувствовали себя в безопасности.
Сзади был надёжный Эйдскель. Впереди — узкий язык камня. Любую опасность можно было встретить лицом.
И опасность избегала нас.
То ли дикие твари не любили тысячи огней, то ли три тысячи дварфов звучали для них слишком громко, но даже нетопыри не то что напасть — приблизиться побоялись. Мы их вовсе не видели.
Следующий день прошёл тяжело. По-настоящему тяжело.
Спали вповалку, друг на друге, иногда просто прислонившись к стенам. Многим пришлось уходить далеко в тоннели. Не хватало места.
И хотя еды хватало, потому что мы притащили довольно много, да и ещё приходили караваны, уследить за тем, чтобы доставалось каждому, оказалось трудно. Из-за этого начинались сложности.
Ещё хуже было с отхожими местами.
Эйдскель быстро понял, что с этим нужно что-то делать, и начал устраивать отхожие места буквально на каждом углу. Переносные. В принципе, в какой-то степени это даже хорошо, потому что полезное удобрение для грибных ферм теперь у них будет в избытке. Что редкость. Это большая радость. Но только если оно не на полу.
В общем, Эйдскель быстро потерял атмосферу святости.
В основном из-за запаха.
Бьёрн каждый день выводил нас на Язык, и мы строились. Подолгу потом стояли, вглядываясь в противоположный край моста. Надо сказать, что на третий день мы построились примерно за полчаса.
Потом прошёл слух: к нам подошёл Меднорук. Он привёл с собой союзников. Слухи полнились, и считалось, что их едва ли не столько же, сколько нас. Другие говорили, что всего несколько десятков.
Я пытался обернуться и посмотреть назад, чтоы составить свое мнение. Ни черта не видно из-за толпы дварфов. Свет слепит. Да и вообще, разве что залезть на что-нибудь повыше.
Я уже задумался, не попросить ли Стура, чтобы он меня приподнял, но в этот момент услышал крики.
Снова посмотрел вперёд и увидел ровную линию фонарей, зажёгшихся прямо на противоположном конце моста. Они построились в темноте ужасно быстро. И теперь шли на нас.
Очень скоро мы услышали топот. Равномерный, спокойный. А потом увидели блеск тёмной бронзы.
— Они идут! Идут! — подхваченный многими крик пронесся по нашим рядам.
Да, так и было.
Вот теперь свартскардцы действительно пришли. И ровными рядами двигались на нас.
Глава 21
Определённо у свартскардцев были строевые занятия, где они ходили строем огромной толпой. По-другому неприятно ровные ряды я объяснить не мог.