К нам начали подходить дварфы. По одному, по двое.
Они смотрели уважительно. Потом делали знак и склоняли головы, будто благодарили нас. Нет, не нас. Смотрели они скорее на Торва.
Подойти просто так было бы неприлично, поэтому они приносили что-то в руках. Нашли предлог.
Так нашлась моя кружка.
Торву принесли его расколотую лопату. Орму его кирку. И как только поняли, что это именно его.
Отдавая нам наши вещи или принося добычу Торва, они касались его рукой. Торв неожиданно быстро освоился и стал отвечать им тем же.
— Повезло, что их немного, — пробурчал Грим. — Представляю, что бы началось, если бы все захотели коснуться отмеченного Владыкой.
И в самом деле, почитателей Торва, решившихся подойти, было едва ли пара десятков. Но смотрели на него все кто проходил мимо.
— Ха. Этот твой, Скьель! — Торв указал на одно из тел. — Смотри, как смят шлем. Мои следы другие. Ух и ловок ты в метании камней!
Отличный способ переключить внимание.
Я приподнялся, охнув от боли в боку. Крови было немного, но из-под повязки расплывался огромный синяк. Увидев смятый шлем свартскардца, кровь и, кажется, мозги на броне, я поморщился и отвернулся, торопясь запить подступившую к горлу горечь пивом.
— Думаю, можно поменяться шлемом, — сказал Торв.
Неужто заметил мою реакцию? Вряд ли. Скорее просто хочет подарить мне шлем.
Я машинально посмотрел на свой, стоявший рядом. Зажечь свет я даже не пытался: нашлемный фонарь срубило, а сам шлем выглядел так, будто его рубили топорами. Половины самоцветных камней не хватало.
Да, пожалуй, имело смысл поискать другой.
Браск появился рядом и вручил мне шлем свартскардца. Внимательно его осмотрев, я удивился бедности отделки.
Я взял шлем и обнаружил, что тот разительно отличается от того, что принято у нас.
Никаких камней. Хотя, разумеется, это же гномфийский шлем, поэтому он не был лишён изящества: сдержанная высота, выверенные линии усиления спереди, похожи на математически точные кривые функций.
Я не поленился, полез в свой мешок и достал один из инструментов гравёра. Такие щипчики, которыми проверяют толщину металлической пластины. Замерил толщину шлема, как мне показалось, в самом тонком месте.
С ноготь.
Ну, это был дворфийский ноготь, а дворфийский ноготь — как минимум миллиметр.
Я удивился. Но спереди выходило все два миллиметра бронзы.
Я на секунду замер, разглядывая сплетённый узор. У нас было принято делать немного по-другому. Здесь из рун делали скорее декоративный элемент, чем надпись.
Я не понял, что написано.
— Ну что там? — заинтересовался Браск.
— Два ногтя, — отозвался я. — В самом толстом месте.
— Ну как странно, — удивился Браск.
— Что странного? — спросил Орм. Вот ведь дварф связал с тобой жизнь, делил пиво, опасность и дорогу, а потом ты понимаешь, что он может не знать очевидных для тебя вещей.
— В наших шлемах, как минимум, спереди ногтя три, а то и три с половиной, — отозвался я.
— Тогда понятно, почему ты их так легко сминал, а я прорубал, — хмыкнул Торв. — Хоть они и одеты почти целиком в бронзу, это лишь для видимости. Сама броня ещё тоньше чем шлем, я почти уверен. Уж наверняка не толще.
Он не ошибался.
Я тут же померил кирасу, и на груди толщина бронзы была два ногтя.
— Это потому, — сказал Грим. — Что они не делали её такой, чтобы она выдержала удар. Они предполагали, что хороший удар сможет прорубить броню. Но ожидали, что на это уйдёт вся сила удара и лезвие завязнет. Посмотрите, какие у них толстые поддоспешники.
И он оказался прав.
Одинаковые стёганки с усиленными валиками на пояснице, плечах и груди. Мы уже довольно споро раздели одного из принесённых свартскардцев, но я в этом не участвовал.
Я занимался доспехами.
Было чем. Перенимал секреты мастерства.
Нет ничего прекраснее, чем заниматься любимым делом в окружении близких людей, особенно под пиво.
— Это глупо. Зачем делать броню, которую пробьют? — возмутился Торв очевидной неправильностью происходящего.
— Чтобы её можно было нести! — устало рявкнул Грим. — Смотри: у них закрыты и руки, и ноги, и даже сапоги прикрыты бронзой. С этим очень трудно двигаться в бою. Вспомни, они выдохлись, пока дошли до нас.
Мы все удивлённо воззрились на него.
— Когда до нас оставалось метров сто, они остановились. Вспомните: они долго поднимались вверх по склону и полностью измотались. Их начальники велели им остановиться и отдохнуть. Ну же, вспоминайте!
— Я думал, они остановились, чтобы как следует обстрелять нас из арбалетов, — изумился Браск. — У них было полно арбалетчиков. Сотни две.