А вот количество человечков снова как минимум удвоилось. Их груда стала такой большой, что они перестали помещаться на чаше весов и посыпались на стол.
Лофт с брезгливостью смахнул и их, и весы со стола. Весы пропали в размытой мгле, едва вылетев за край. Грохота я не услышал.
– Понял? – спросил Лофт.
– Знакомо, – сказал я. – У нас вот...
– Это не важно. Важно то, что мои дварфы не множатся! – вдруг рявкнул Лофт.
Его лицо исказилось от бешенства. Но всего на секунду.
Заметив, как я с интересом вглядываюсь в его глаза, вдруг ставшие похожими на две чёрные дыры, он смущённо улыбнулся, вернул себе зрачки и отпил из кружки, явно стыдясь вспышки.
– Вот я и подумал. Вы, люди, же умеете. Надо взять одного, сделать дварфом и посмотреть, что будет.
Я подумал, взвесил все за и против и решил, что не стоит говорить вспыльчивому богу: для исправления демографической ситуации он выбрал человека из мира, где с этим всё очень плохо.
Вместо этого я осторожно уточнил:
– А что не одного из местных людей взять?
Лофт отмахнулся.
– Так они же кастрированные. В смысле, огонь души у них погашен, только на исцеление способны. Других бы в изгнание с собой взять не разрешили. Вы же... А мы вот дварфов для себя делали. То есть такими как мы. Мудрыми, работящими, сильными. Вас почти ничего не берёт. Грустно будет, если вымрете.
– А что я могу сделать?
Ну не нравятся мне проекты без ясного техзадания.
– Я же говорю, придумай, как рунами правильно воспользоваться, и моих дварфов обучи, – терпеливо повторил Лофт.
– Как рунами размножаться? – уточнил я.
Лофт тяжело вздохнул.
– Кружку подними, – сказал он.
Когда я поднял кружку, он показал на стол.
– Смотри. Видишь? Это поверхность.
Поверхность стола стала напоминать карту. Но не нарисованную, а как из компьютерной игры. Анимированную. Ползли облака, под которыми были горы, реки, моря. Зелёные равнины, красновато-коричневые горы, снег в центре горных массивов. Странные чёрные кляксы.
– Сначала все люди только тут жили! – он ткнул в угол карты.
Я едва успел ухватить взглядом здоровенный полуостров, отсечённый от большого материка массивом гор. Лофт начал тыкать в остальную карту.
– А теперь и тут, и тут, даже тут, где вообще бывает так, что выпадает снег! Снег это такая замерзшая вода, только пушистая. А, ты не поймешь, это видеть надо. И все равно там люди живут! И много! И становится се больше! они даже сюда добрались! Он ожесточенно постучал в самый ближний ко мне угол. Жёлтые пески на краю карты, упирающиеся в отвесную стену. Кажется, вдоль стены что-то похожее на вулканы и лавовые поля.
– А вот Подземье, – сказал Лофт.
Он схватил стол, будто собрался перевернуть его на меня, и рванул вверх.
Вместо того чтобы перевернуться, стол вырос, выдвинулся вверх, и теперь мы сидели друг напротив друга, а между нами был полупрозрачный куб. Параллелепипед.
И он был похож на муравейник. Такой, за стеклом, который для красоты дома держат. Настолько он был изрыт пустотами. Моря на поверхности по сравнению с пузырями, наполовину заполненными водой внутри стола, были как тарелки рядом с кастрюлей.
– Вот тут Раудмаль-хейм, вот тут Гриндмунн-хейм, – начал тыкать пальцем Лофт.
Рука его свободно проходила сквозь стол.
Гриндмунн-хейм, похоже, находился аккурат под полуостровом.
– Смотри, с этой стороны кости гор. Вон они, даже горами по поверхности пучатся. Никак не пробиться. С этой стороны вода. Вот тут ниже проход есть, но там сплошной камень. Свартскард уже сотню лет копает, но это слишком долго. Всего вот настолько прошли. Мало совсем...
Лофт увлечённо делился оперативной ситуацией, и мне было искренне интересно, поэтому я не удержался.
– А можно увеличить? – перебил я его.
– Увеличить? – растерялся он. – Кого, дварфов? Да вы же и так не помещаетесь! Моим дварфам расти некуда, ты совсем...
Он сдержался. Ему явно и очевидно становилось все труднее держаться образа добродушного божества. но я был дварф. И я этого не замечал. Вместо этого я полностью вовлекся в ситуацию.
– Нет, я не об этом... Подожди, как некуда? А вниз?
– Там же Старый Враг, – на его лице явственно читалось разочарование в моих умственных способностях. С оттенком печали. Как у человека, пытающегося отдать важное дело на аутсорс, но уже в процессе обсуждения понимающего, что, похоже, всё равно придётся всё переделывать самому.
А вот это я понял. Я же дварф. Меня зло взяло. Я постарался реабилитироваться.