Пусть так, но мне его методы пришлись не по душе. Мне вдруг вспомнилась Йелла, и сердце подсказало мне, что именно здесь скрывалось решение моей проблемы.
— Я задумаюсь над своим невежеством, мастер, и над тем, сколько еще мне предстоит узнать, но сейчас, если позволите, я хотел бы задать вопрос.
— Пожалуйста.
Я почесал в затылке.
— Что вы спросили у Ганториса и что он крикнул вам, прежде чем срубить дерево?
— Я спросил его, откуда он получил знания, необходимые для создания лазерного меча, — Люк пожал плечами. — Он ответил, что я — не единственный его учитель на пути к обретению звания джедая.
— Не очень хороший ответ. Вы думаете, он разузнал это из Холокрона?
— Не понимаю, как. Холокрон определяет способности ученика и не сообщает ему то, что он еще не готов узнать, — он натянуто улыбнулся.Это настолько хорошо работает, что на самом деле и я не уверен, что мне не предстоит многого узнать.
— Если не от Бодо Бааса, тогда от кого же он узнал? — нахмурился я.Я не мог научить его этому. Не думаю, чтобы Кам или тем более вы могли бы. Кто же в таком случае?
— Но это должен быть джедай или кто-то, обладающий достаточными знаниями о джедаях и, вероятно, значительной восприимчивостью к Силе.
— Мне тоже так кажется.
— И все же прошлой ночью, когда мы все были настолько открыты перед Силой, что могли созерцать любые созвездия, мы не почувствовали присутствия индивидуума с такими незаурядными способностями среди нас?
Глаза Люка превратились в две узкие темно-синие щелки.
— Нет.
Я содрогнулся, но не от того, что весь промок от пота.
— Вас это беспокоит так же, как и меня?
— Намного больше, Кейран, — Люк тоже вздрогнул и плащ его всколыхнулся, — намного больше.
Глава 14
Подбегая по коридору к комнате Ганториса, я почувствовал противный сладковатый душок, с которым мне доводилось несколько раз встречаться во время работы в КорБезе. Заглядывать в комнату сразу же расхотелось — я знал, что там увижу. Несколько учеников загородили дверной проем, не давая мне увидеть, что там происходит, но сдержать запах они были не в силах.
Я услышал голос Скайуокера: «Опасайтесь темной стороны», затем вновь усилившийся дым заставил учеников броситься в стороны, зажимая рты и раздувая щеки. Стриен и Кам Солусар как вкопанные стояли по обеим сторонам двери. Их лица были мертвенно-бледными, но они не могли оторвать взгляда от того, что находилось внутри. Я проскользнул между ними, прикрыв нос воротником своей туники. Они развернулись и оставили меня с Люком и тем, что осталось от Ганториса.
Тело Ганториса лежало у дальней стены его небольшой каменной каморки — то есть я предположил, что это был Ганторис, так как это вовсе не было на него похоже. Тело обгорело до неузнаваемости. Обугленная плоть в некоторых местах превратилась в пепел и осыпалась, обнажая почерневшие кости. Жар заставил его мышцы сократиться, и он лежал, изогнув спину и закинув голову назад. Рот был открыт в беззвучном крике. От обгоревших остатков одеяния все еще поднимался дым, а лазерный меч откатился к стене.
Люк Скайуокер стоял над останками бывшего ученика.
— Что здесь произошло? Он снова напал на вас?
Люк обернулся и посмотрел на меня измученными, воспаленными глазами, я понял, что ему не впервой видеть такой труп.
— Ты думаешь, я это сделал? — боль, которая послышалась в его голосе, ударила меня, словно нож.
— Я и не думал обвинять вас. Я просто хочу знать, что здесь произошло, — я наклонился к трупу. — Профессиональное любопытно. Кто нашел его?
— Ко мне прибежал Дорск 81, значит, он обнаружил тело. Остальные собрались здесь уже после нашего прихода.
Я кивнул:
— Мне нужно с ними поговорить.
Люк захлопал глазами, пытаясь скрыть удивление.
— Ты собираешься провести расследование?
Я вскинул голову:
— А что, нельзя?
Учитель какое-то время колебался, затем кивнул:
— Нет, конечно же, можно, даже нужно. Нам нужно выяснить, что же здесь стряслось.
— Отлично, — я указал на тело и обвел пальцем место преступления. — Я могу прямо сейчас поделиться с вами некоторыми соображениями. Отсутствие однородного характера обугливания, а также запаха химических веществ указывает на то, что катализатор не был использован. Попросту говоря, никто не поливал его чем-то легковоспламеняющимся, чтобы превратить его в факел.
Люк содрогнулся от моего описания:
— Понятно.
— Посмотрите на его уши и пальцы.
— Да, сильно они обгорели.
— Точно, но не сгорели полностью. Если кому и случается попасть в огонь и полежать в нем какое-то время, тот теряет в первую очередь именно эти части тела. Учитывая, что на нем осталась одежда, пусть и сильно обгоревшая… — я специально тянул слова, потому что вывод, который напрашивался, противоречил моему прежнему опыту. — Создается такое впечатление, что он сгорел изнутри. Это потребовало бы значительных затрат энергии: удар молнии или мощный источник микроволн, а ничего подобного у нас нет.
— У него была такая энергия, — Люк понизил голос до шепота. — Его ярость.
— Думаете, он был сожжен своим гневом?
— Именно. Мне кажется, что он использовал его для того, чтобы высвободить темную сторону Силы, которую не смог контролировать. Не найди ты в себе силы направить в нужное русло энергию, которую поглотил вчера в гроте, тебя бы постигла та же участь.
Я провел рукой над лежащим на полу лазерным мечом, но не почувствовал, чтобы он был нагрет или поврежден огнем.
— Мне хотелось бы провести тщательный лабораторный анализ этого меча. Отпечатки пальцев, частички тканей, повреждения, как внешние, так и внутренние.
Люк покачал головой.
— Ты выяснишь, что этого меча касались лишь Ганторис и я.
— Откуда вы знаете?
— Я знаю, — Люк поднял руки. — Если ты откроешься перед этой комнатой, ты почувствуешь следы последних моментов жизни Ганториса. В них много боли и злобы, а также сомнений и возмущения. Боль, разумеется, не только физическая, но и душевная. Такое впечатление, словно его перед смертью пытали.
Я снова встал. Тело Ганториса лежало между нами, словно стена.
— И кто мог сделать с ним такое?
Люк покачал головой:
— Никто из вас здесь ни при чем. Шок, удивление и ужас, которое все вокруг излучают, ясно дают понять, что они не были в этом замешаны.
— А как насчет меня?
— Некоторое удивление, естественно, но также и твердое намерение решить эту головоломку.
Люк прикрыл глаза, стремясь рассмотреть меня внутренним взором.
— Если бы ты и задумал убить его, то вызвал бы на дуэль или использовал свой дар внушения, чтобы подстроить ему несчастный случай. Ты бы не сработал настолько неумело и не бросил бы улику, а сделал бы все гораздо тоньше.
— Спасибо, все верно, — я скрестил руки на груди. — Итак, если мы не делали этого, тогда — кто же?
— Не знаю, — лицо Люка помрачнело. — Однако, у Ганториса были какие-то предчувствия беды. Когда мы впервые встретились, он первым делом поинтересовался, не я ли тот самый «черный человек», которому суждено погубить его, добавив: «Если я пойду за вами, я пропал». Тогда мне показалось, будто он просто опасается покидать свой народ. А вчера вечером, уходя из грота, сказал мне, что я не черный человек.
Я задумчиво пожевал нижнюю губу.
— Итак, Ганторис, несомненно нашел своего «черного человека». Вы сказали мне, что Ганторис также признался в том, что вы не единственный, кто учит его, как стать джедаем. Не думаю, что будет большой натяжкой предположить, что этот черный человек и был его вторым наставником. Тот факт, что вы не можете почувствовать этого второго, не предвещает ничего хорошего.
— Он не сможет вечно оставаться в тени.
— Не думаю, что это входит в его планы.
— Что ты имеешь в виду?