— Кир, дочка, тебя же не изнасиловали? Ответь правду, прошу! — Мама опустилась рядом, в ее глазах стоял ужас.
— Нет-нет, мам, я сама захотела, можно сказать, даже настояла… Он меня не принуждал. Просто я напилась и теперь мне дико за себя стыдно. Повела себя как последняя…
В то утро слезы в прихожей лились градом. Мама плакала от радости, что дочь жива и с ней все в порядке, а Кира пыталась выплакать всю свою ненависть к себе и Гридасову. Именно из-за него она стала такой. Это все он.
Родные стены, мамина забота, ее потрясающий чай на травах исцеляли лучше любого лекарства. Отец был в командировке — и это тоже помогало быстрее прийти в себя. Кира была уверена, что со всем справится. Да, она крупно просчиталась, повелась на какого-то престарелого абьюзера, позволила себе поддаться соблазну, но все еще можно исправить, и она обязательно это сделает.
Позже, стоя под душем, девушка твердо решила, что больше никогда не будет искать с ним встреч, мечтать о нем и пытаться привлечь его внимание. К черту его.
Пускай горит в аду.
Глава 25
Как бы Кира ни старалась избегать Гридасова, он все равно продолжал мелькать перед глазами. Постоянно попадался ей в коридорах, на лестнице, в лифте, в холле, в столовой. Проходя мимо, бросал на нее хмурые взгляды и ухмылки, мог выдать колкую фразу вроде: «Кира Юрьевна, выглядите так, будто кто-то умер или скоро умрет».
Да, ты прав, сукин сын, думала девушка, кто-то действительно умер. Я, когда встретила тебя. Ты убил меня, выпил всю душу без остатка, превратил в посмешище.
Вслух она ничего не говорила. Либо молча проходила мимо, либо просто буравила взглядом пол, если встречала Гридасова в лифте. Забавный парадокс: раньше, когда она наоборот искала с ним встреч, ей удавалось найти его крайне редко, а теперь он был буквально повсюду, постоянно витал в воздухе, сводил с ума, путал мысли. Если она начинала избегать лифтов, то непременно сталкивалась с ним на лестнице. Если вызывала лифт — директор тут же возникал из открывающихся дверей. От него не было спасения. Кира чувствовала себя фермером, который пытается взрастить урожай, стоя в облаке саранчи. А самое поганое было то, что ее по-прежнему к нему тянуло. Просто теперь ее влечение в равных пропорциях перемешивалось с сильным отвращением к себе. Она ненавидела себя за то, кем стала и в кого превратилась. Ненавидела свое гладкое тело, обколотые филерами губы, блестящие ламинированные волосы и модные шмотки.
Спустя полторы недели у нее окончательно сдали нервы и она написала заявление на увольнение. Чтобы не отвечать на тысячу вопросов Оксаны и Егора, сразу отнесла его в отдел кадров. Вопросы все равно будут, но по крайней мере так не придется выслушивать просьбы и увещевания подумать как следует. Она знала, что все равно не передумает.
Кира сидела за своим рабочим столом и ждала, когда же Егора уведомят о ее заявлении, но ничего не происходило. А под конец рабочего дня Оксана тревожным тоном сообщила:
— Слышь, Кирюха, тебя срочно вызывают на ковер к директору. Так и сказали: «На ковер». Ты где-то накосячила?
— Нет. Кстати, через восемь минут рабочий день кончится. Как-то совсем неохота тащиться к Гридасову. Мне прям сегодня идти?
— Не идти, а бежать! Бегом, мать! Там что-то серьезное. Потом наберешь, расскажешь, что стряслось.
Кира взяла сумку и верхнюю одежду и поплелась к лифтам. Ей было все равно, чем там недоволен Гридасов, она все равно увольняется. Даже если он пригрозит ей лишением оклада, это уже ни на что не повлияет. Просто плевать.
— Я к директору, — сказала Кира, зайдя в приемную.
— У вас назначено? — удивленно поинтересовалась Юлия.
— Ага.
— Я сейчас спрошу, можно ли к нему…
Дверь директорского кабинета распахнулась и оттуда раздался властный голос:
— Можно. — Гридасов вошел в приемную и бросил равнодушный взгляд на Киру. Затем снова обратился к секретарше: — Юля, на сегодня все, иди домой.
Та, видно как-то по-своему оценив обстановку, недовольно сверкнула глазами, но все же покорно встала, молниеносно собралась и вскоре вышла.
— И что это значит? — спросила Кира.
Она ожидала какого угодно ответа, колкости, его фирменного злого сарказма, но никак не была готова к тому, что произошло на самом деле. Он подошел к ней вплотную, притянул к себе и, обхватив ладонями ее лицо, начал целовать. Сначала девушка не поддавалась, но он действовал так нежно, что ее губы быстро сдались.