В этот момент в голове у девушки что-то перемкнуло, будто случилось короткое замыкание, а затем начали плавиться провода. Не помня себя от ревности, она помчалась наверх.
Глава 35
За считанные секунды она залетела на второй этаж и… остановилась. Что делать дальше? Ворваться в спальню и учинить скандал? Дать пощечину Гридасову и вцепиться в патлы той суке, которая на весь дом орет от удовольствия? А что будет потом? Вряд ли Олег смиренно примет происходящее и виновато склонит голову, пряча от стыда глаза. Куда более вероятной была другая реакция: он схватит Киру за шиворот, спустит с лестницы, пинком отправит за ворота, а затем просто вернется в спальню и продолжит свои утехи.
Девушка стояла у приоткрытой двери спальни целую вечность, прислонившись к стене и не решаясь даже украдкой заглянуть внутрь. Каждый стон, каждый вздох, доносившиеся оттуда, ранили сильнее самого острого лезвия. Ее била мелкая дрожь, а на лбу выступили капельки пота. Набрав воздуха в легкие, она таки повернулась к двери и посмотрела на кровать. Там, сидя верхом на Гридасове, извиваясь всем телом, скакала загорелая брюнетка. Ее тело было настолько красиво, что впору сниматься в дорогом порнофильме.
Кира невольно оглядела себя снизу вверх. И пусть без зеркала не видела всей картины, и без того было понятно, что она проигрывает этой девушке по всем фронтам. У брюнетки подтянутое тело, явно знающее, что такое работа в спортзале, аппетитный упругий зад и сияющая кожа. У Киры была маленькая задница, растяжки на бедрах еще с подросткового возраста и кожа, бледная словно калька. В сравнении с этой красоткой, что развлекалась с Гридасовым, она была лишь жалкой дрожащей мышью, невзрачной тенью истинной красоты.
Слезы ревности, обиды и жалости к себе покатились по Кириным щекам. Как раз в этот момент Олег притянул к себе брюнетку, взял за волосы и начал жестко иметь, не меняя позы. На мгновение он повернул голову к двери, посмотрел на Киру и… просто усмехнулся. Она будто приросла к полу, не зная, как реагировать. Ей почему-то стало стыдно за то, что стала свидетельницей его измены, стыдно за свое любопытство и слезы. Сам же Гридасов даже не испытал смущения.
— Не тупи, — услышала Кира его глухой, полный похоти, голос, — раздевайся и иди сюда. Всегда лучше присоединиться к веселью, чем стоять в стороне и наблюдать.
— Да, — простонала брюнетка и улыбнулась, — присоединяйся, малышка, будет весело.
Кира еще раз оглядела сцену, развернувшуюся у нее перед глазами, и направилась к лестнице. Ее лицо исказила гримаса брезгливости.
«По-твоему, я буду рада находиться в одной кровати с незнакомой девицей? За кого ты меня принимаешь?»
— За терпилу, коей ты и являешься, — едва слышно проговорила Кира, обращаясь сама к себе.
Тем не менее она была, пусть и немного, но все же горда собой, что ушла со второго этажа и не стала принимать участие в том разврате, который там творился. Когда Олег выдохнется и выпроводит брюнетку за порог, Кира обязательно серьезно с ним поговорит. Она не намерена больше это терпеть.
«Ты уже терпишь» — подсказал внутренний голос, но девушка заставила его замолчать.
Стоны и крики не прекращались еще около часа. Они разносились по всему дому и спрятаться от них можно было только в сауне или тренажерном зале, но Кира не хотела убегать. Она должна находиться тут, в гостиной, чтобы не пропустить, когда эти двое накувыркаются и спустятся вниз. Хотелось посмотреть Олегу в глаза и снова увидеть в них равнодушие. Возможно, хотя бы это приведет ее в чувство. Девушка сама не осознавала своих желаний, но внутри нее пульсировала злость. Ее было много, слишком много, чтобы просто не обращать внимания. Хотелось сделать что-то плохое, причинить ему боль, заставить его так же метаться в тесной клетке, биться о прутья, в которые провели ток забавы ради. Именно таким мечущимся зверем ощущала себя Кира. Ее душа выла, но снаружи она сохраняла невозмутимость и зачем-то делала вид, что все в порядке.
Спустя время сверху послышались смех и шаги. Брюнетка заливалась хохотом, а Олег, придерживая ее за локоток, помогал спускаться.
Кира встречала их у подножия лестницы, сдвинув брови к переносице и уперев руки в боки.
— Ой, — сказала брюнетка, — Гридасов, смотри. Она же мне не мерещится?
— Нет, эта та же самая, которую мы звали присоединиться. Больше в доме никого нет.
— Представляешь, я реально тогда подумала, что меня глючит! Хотя не так уж много приняла. — Брюнетка снова расхохоталась, а затем обратилась к Кире: — Лапуля, хочешь тетя даст тебе маленькую таблеточку? Сразу станет повеселее. А то ты сейчас похожа на задумчивого ротвейлера, который пытается быть грозным.