Выбрать главу

Если я добровольно сделаю шаг и зайду в их дом, я заплачу большую цену чтобы покинуть его. Снова мысль вперед разума… предсказание.

Амиран видит мой настрой, может даже прочитал мысли … Они с Рамазом, как по предварительному договору, в долю секунды берут меня под руки и тащат сквозь толпу людей в дом. И куда еще… на цокольный этаж, по длиной прямой лестнице вниз. Там одно небольшое пластиковое окно, помещение используется как гостевая комната, у самого входа кожаное кресло черного цвета, далее диван застеленный покрывалом и как не странно холодильник, стол и стулья, пол покрыт деревянной рейкой. Еще дальше белая межкомнатная дверь, либо склад либо санузел. Несли меня аккуратно, посмеиваясь на моими попытками вырваться, ноги болтались в воздухе, волосы разлетались и прилипали по вспотевшему лицу и шее, глаза были красные и горло охрипло от моих визгов.

Я пыталась честно бороться с ними и вспоминала все приличные матерные слова в адрес Амирана, но все было напрасно.

В подвальной комнате было прохладно, меня посадили на диван и пригрозили наказать если я выдам что то экстравагантное и неуместное. Амиран стоял напротив меня скрестив руки, он был напряжен и угрюм.

— Рамаз оставь нас вдвоем.

Его друг спешно убежал из комнаты, оставляя меня тет-а-тет с Амираном. Только сейчас я увидел, что в метре от меня лежит белый ажурный платок с золотой вышивкой. Меня бросило в жар, в холод и обратно. Я понимала чего от меня ждал Амиран, видимо прочитав мои мысли, он слегка улыбнулся и присел около меня. Я отскочила от него и от этого проклятого платка.

Рано или поздно мне придется выйти замуж за своего похитителя, и в этот момент я должна надеть платок. Таким образом демонстрируя свое согласие.

Я знала, что только после этого проводят обряд бракосочетания.

Он ждет от меня добровольного согласия, надеется получить меня малой кровью.

— Никогда.

— Ты понимаешь тогда что я должен сделать?

— Я не одену этот платок. Никогда слышишь?! Вы все заигрались, по вам психушка плачет.

По лицу прилетает звонкая пощечина и я по инерции запрокидываю голову назад. Хватаюсь ладонью за место удара, и на глазах предательски наворачиваются слезы.

— Последний раз предлагаю. Согласись добровольно, я не трону тебя до брачной ночи, у тебя будет красивая свадьба, дорогие шмотки, побрякушки. Будешь есть и пить с золота. Брак будет официальным Я обещаю.

— А если нет? Что забьешь до смерти? Шепчу я.

— Если нет. Я возьму тебя прямо сейчас, при двух свидетелях, чтобы они подтвердили что брак консумирован и мне будет этого достаточно. Будешь жить в этой комнате постоянно, иногда видеть солнечный свет и меня… А ты даже не знаешь какой я еще на самом деле человек. Я даже не совсем человек, это так информация к размышлению.

Прижавшись к своим ногам, я заплакала как маленькая испуганная девочка. Жизнь меня не готовила к таким испытаниям.

— Я выйду на пять минут и только тебе решать что сейчас произойдет с тобой. Если согласна то одевай платок, если нет то обижайся сама на себя.

Так или иначе он добьется близости со мной, сейчас или позже какая разница. Нужно было выкручиваться из этой ситуации, строить из себя жертву я не собиралась, Жанну Дарк тоже… я не бессмертная. План был только один — усыпить бдительность этого человека и при удобном случае вырваться на свободу. Но! Одно большое скотское но! Если он правда читает мои мысли, и чем дальше тем сильнее эта способность, я попала впросак конкретно.

Пять минут видимо прошло, я сильно углубилась в свои мысли и не заметила как вернулся Амиран. И не один… с ним стояло еще двое незнакомых мужчин.

— Ты выбрала второй вариант как я понял.

Он уже потянулся схватить меня за лодыжки чтобы подтянуть к себе, как я истерично закричала.

— Стой! Стой! Я не успела надеть платок! Я одену его, одену!

Амиран прищурил глаза, с недоверием наблюдая, как я дрожащими руками натягиваю на голову белый платок, и неумело подвязываю его на затылке.

Было нечем дышать, кислород превратился в тягучую огненную лаву, было больно сделать вздох… легкие стали каменными. Сердце выпрыгивало из грудной клетки, виски сдавило обручем и хотелось выть от боли и обиды.