– Это точно.
– Какая вы, оказывается, злая. Лена о вас не так отзывалась.
– Мне плевать, как отзывалась обо мне ваша распрекрасная Лена.
– Так-так, интересно, – вдруг говорит он голосом, который я не узнаю. Из него начисто пропали легкомысленные нотки. Теперь это властный, тяжелый, серьезный голос. – Теперь я вижу, что злитесь вы не на меня, а на кого-то другого. И в этом как-то замешана дочь моего друга. И, вероятно, какой-то мужчина, раз грубите вы все-таки мне, а я мужчина. Вы поссорились с вашим парнем? Угадал?
– Чего угадывать? Лена вам ведь уже доложила, – запальчиво бросаю я. Достали все эти игры! – До свидания. Надеюсь, больше не встретимся.
Обхожу его, чуть не отталкиваю и иду прочь.
– Карина, стойте! – бросает он мне в спину все тем же властным голосом, но я не слушаю. От гнева и раздражения у меня пульсирует в висках, и опять тошнит. Такая у меня реакция на стресс. И тут желудок словно кинжалом пронзает; я скрючиваюсь от невыносимой боли, хватаюсь за стену, на лбу выступает холодный пот. Кажется, я не сдержала стона.
– Карина! Боже мой, вы в порядке?
Чувствую, как меня подхватывают руки Олега. Он ведет меня прочь, усаживает на что-то твердое и холодное. На подоконник. Вцепляюсь руками в деревянный край, дышу, постепенно прихожу в себя. Боль отступает, во рту горькая слюна, в теле дикая слабость.
– Все в порядке, – выдавливаю я. – Перенервничала. Бывает. Не трогайте меня!
– Да я не трогаю, – Олег демонстрирует поднятые руки. – Но в таком состоянии я вас не оставлю. Давайте вызову скорую или отвезу вас к врачу.
– Я не больна.
– Может, маме вашей позвонить или подруге?
– Нет.
Встаю, поправляю волосы. Мне стыдно за свой приступ, и все еще подрагивают ноги. Совсем расклеилась. Да что это такое! Переживания бьют по здоровью. Надо взять себя в руки, заняться собой.
– Карина, – рука Олега все же касается моего плеча, но это дружеское прикосновение. А голос его по-прежнему мрачен и тяжел. – Еще раз простите. Мне кажется, я догадался, что у вас случилось. Лена Суворова опять играет в свои игры? И теперь вы ее жертва. Вы и ваш жених? Дима, кажется, его зовут?
– Какие игры? – вскидываю на него глаза.
– Какие угодно. Лена все время во что-то играет. Кем-то играет. В прошлом у нее уже были из-за этого неприятности. Свадьбы не будет, потому что она и ваш жених теперь вместе, верно?
Обмерев, смотрю на него, и Олег что-то читает на моем лице – видимо, правду, потому что еще больше мрачнеет. И вдруг он выдает забористое ругательство.
– Вот ведь Ленка, шалашовка сопливая! – заканчивает он, и я от удивления немею. – Все же поговорю с ее отцом. Пусть приструнит, раз воспитать не смог нормально!
– Стойте! – поднимаю руку. – Я ничего не понимаю.
Олег тяжко вздыхает.
– Карина, пойдемте. Отвезу вас домой. Хотя нет: зайдем в кафе. Нам нужно поговорить. Если вы в состоянии, конечно. Как вы себя чувствуете?
– Нормально.
– Тогда идемте.
Он берет меня за руку и ведет, и я не сопротивляюсь. Потому что нет сил, и потому что Олег поразил меня до глубины души.
Я увидела перед собой совсем другого мужчину.
***
Уважаемые читатели, мне нужно уехать на несколько дней, если завтра проду не успею выложить, то тогда будет лишь в воскресенье или понедельник.
42
Олег ведет меня в тот же бар, где мы побывали с ним однажды, кажется – сто лет назад.
Я подчиняюсь. На меня навалились усталость и безразличие.
Олег берет себе коньяк, мне травяной чай с ромашкой и медом. Я с благодарностью принимаю чашку. То, что нужно для моих расстроенных нервов и желудка.
Оглядываюсь по сторонам с интересом. За эти дни я отвыкла от людей, а их тут много. Мужчины в костюмах – заглянули после работы в офисе. Влюбленная парочка за коктейлями. У нее пирсинг в носу и ушах, у него выбрита полоса на затылке. Мне приятно слышать болтовню и смех, я как будто просыпаюсь и возвращаюсь к жизни.
Пора уже. Мне хочется стать прежней. Хорошо, что Олег привез меня сюда.
Олег молчит, цедит свой коньяк, с разговорами не лезет. Ждет, когда я успокоюсь. Молчать рядом с ним оказывается неожиданно приятно.
Через несколько минут он все же заводит беседу – рассказывает о своих проектах, о курсах. Мне только и остается что слушать и кивать.
Но вот коньяк допит, Олег берет себе вторую рюмку, подливает мне чаю и спрашивает:
– Тебе лучше, Карина?