– Сеньор посол де Ферия, добро пожаловать в мой дом.
Я чуть не прибавила «и в мое королевство», но сейчас было не время шутить.
– Мой повелитель приветствует вас, миледи, – начал он важно, – король желает вам здравствовать! Он через меня предлагает вам всяческую помощь, пока не сможет прибыть сам и лично вас поддержать.
Я наградила его такой же фальшивой улыбкой.
– Прошу вас передать вашему повелителю: когда нам понадобится его помощь и совет, мы о них попросим!
Ферия задохнулся и побелел. Я ликовала. Я буду здесь королевой. Я, я буду править, без Филиппа, без чьей-либо помощи – только Сесила!
Каждый день превратился в пытку, все ждали смерти Марии. Я молила Бога не длить ее мучений, а тем более моих. Через Сесила я попросила совет не посылать ко мне, пока все не определится окончательно – пока я не смогу увидеть кольцо с ее пальца – с ее мертвой руки – на своей ладони.
Ноябрь быстро убывал. Как-то в полночь пришла весть – ее привез самый доверенный человек Трокмортона: «Королева совсем плоха – она не протянет эту ночь».
Я не сомкнула глаз, я молилась в одиночестве все самые холодные предутренние часы. Едва забрезжил рассвет, вышла из дома и двинулась по парку к воротам, остановилась под старым раскидистым дубом – символом самой Англии. Отсюда я увижу гонцов в ту минуту, как они свернут с большой дороги.
Я ждала несколько часов, но что такое часы по сравнению с двадцатью пятью годами непрерывного ожидания. Наконец они появились, четверо моих лордов, и поспешили ко мне. Я прислонилась к дубу, чтобы почерпнуть от него сил, мне стало трудно дышать. Первый из лордов опустился на колени:
– Ваше Величество, согласны ли вы принять трон и скипетр Англии?
На его ладони лежало Мариино – английское – теперь мое! – кольцо! Я не могла этого осознать.
– О, милорды, милорды… Слезы хлынули ручьем, я тоже опустилась на колени.
– Благодарение Богу! – зазвенел мой голос. – Ибо это Господне дело, чудо, которому мы все свидетели!
Крики отдавались в моих ушах:
– Королева умерла! Да здравствует королева!
Королева…
Королева…
Королева…
Королева Елизавета!
Елизавета – королева!
Послесловие к моей второй книгеКоролева…
Не незаконнорожденная, не сирота, не «маленькая шлюха», но королева, настоящая королева, королева Англии.
Это был восторг, чистый восторг, волна неземного блаженства. А вслед за ней – тот прилив горячей крови, который пробудили во мне лорд Серрей и лорд Сеймур, зов крови, пробуждаемый в женщине мужчиной. Но не ими – другим, более близким, более дорогим, более пугающим.
Моим отцом.
Так ли было и с ним, когда после стольких лет безвестности он тоже стал первым человеком королевства?
Говорят, когда Генриха провозглашали королем, в Вестминстерском аббатстве от криков только что не ломались балки. Генрих стал королем – избранником Божьим и народным.
Будут ли так же приветствовать меня?
А почему бы нет? Ведь я восторжествовала, как восторжествовал он, после множества невзгод и лишений. Я уцелела, несмотря на ненависть сестры Марии, несмотря на интриги ее мужа-испанца. Я стала королевой, хотя Генрих объявил меня ублюдком, и Папа, и епископы, да и даже Эдуард!
И в эту секунду я от всей души поклялась: «С этой минуты всякий назвавший меня ублюдком, незаконнорожденной, умрет!» И вот я дожила до того дня, когда мой обет исполнился: единственный человек, посмевший бросить мне в лицо это обвинение, умрет, как я поклялась в день моего восшествия.
Значит, больше не ублюдок.
Но девственница – и об этом стоит подумать. Этот титул я так просто на свалку не выброшу. Когда я думала о Марии, о своей матери, о трех Екатеринах – женах моего отца, не говоря уже о бесчисленных других женщинах, я понимала, что сказать ада» у алтаря значит навеки сказать «нет» прочим моим желаниям.
А выйти замуж – значит рожать, о, как меня это пугало…
Ладно, оставим страхи на будущее. Ведь я победила прошлое, победила отца, перешагнула через него и все его мрачное наследие. И все же я понимала – если б не он, не было бы и моего настоящего – я обязана ему этим и еще многим!
Теперь я могла это признать. От него я взяла свой рост, внешность, здоровье, способности к музыке, танцам, верховой езде, способность действовать. От него мое нетерпение, любовь к знаниям, да и любовь ко всяким забавам, даже к его любимой…