– Но не тревожьтесь, миледи, моя королева и не думает вам угрожать! Она понимает, чем будет вам обязана, когда вы назовете ее своей наследницей!
Что ж, в этом было свое утешение. Сэр Джеймс обещал, что Мария не выйдет замуж, без моего согласия, если я открыто признаю ее наследницей английского престола. Неплохо – если истинным наследником станет сын Робина! Мы с Марией, почитай, ровесницы. Наверняка я ее переживу, и речь идет о следующем поколении.
Но чтобы она вышла за дона Карлоса, чтобы сын испанца метил на английский престол – нет, это немыслимо! А если она пойдет за Робина…
Поначалу у него глаза полезли на лоб.
– Мадам, вы шутите! – ошарашенно заявил он.
Я взяла его за руку, принялась разглядывать длинные, бледные в зимнем свете пальцы.
– Вы говорите, будто любите меня, а сами отказываете мне в таком пустяке?
Он сглотнул.
– Пустяке? Мадам…
– Робин… – Я приложила палец к его губам. – Я не могу позволить, чтобы королева Шотландская вышла за врага Англии.
Но отдать ей моего лучшего друга? Я отвернулась.
Он расхохотался:
– Я вас раскусил! Моя мудрая госпожа все рассчитала! Покуда мы уютно сидим в Уайтхолле, греемся у огня и смотрим на снег за окном, вы бросаете меня под ноги этой охотнице за мужьями, чтобы отсрочить ее брак с кем-то другим и заставить ее, словно собачонку, бежать за вами в надежде заполучить ваше официальное признание, сделаться вашей признанной наследницей! – Он перевернул мою руку ладонью вверх, поднес к губам. – Поздравляю вас, миледи!
– Все совсем не так! – выговорила я.
– Ну разумеется, не так! – Он улыбнулся во весь рот, словно щука, завидевшая пескаря. – Вы предлагаете меня и таким образом распугиваете других искателей; король, скажем. Испанский поостережется переходить дорогу английской королеве, которой вздумалось посадить на престол своего бесценного фаворита!
Его рука в моей была тепла. Я играла его длинными пальцами, сгибала их, разгибала, гладила каждый в отдельности.
– Вы так полагаете? Значит, вы видите, что я думаю, забочусь о вас.
– О, миледи… – Он погрустнел, стиснул мою руку, прижал к губам. – Поверьте, ваши намерения мне ясны. Вы испытываете мою любовь, словно в тисках – заворачиваете винт, пока не выдавите все чувство до капли. Скажи я «нет» – вы объявите меня недостойным рыцарем, отказавшим даме в ее просьбе, когда ему надлежит быть – как там девиз вашего батюшки? – «COEUR LOYAL» – верным до смерти, пусть это будет смерть моего сердца.. Ответь я радостным согласием: «Да, мадам, сделайте меня королем Шотландским» – где тогда будет моя любовь, мое постоянство? Да я покрою себя вечным позором!
Теперь настал мой черед смеяться. Гладя его лицо, я пыталась вызвать на нем улыбку.
– Вы проникли в мои намерения глубже, чем они простираются! Я всего лишь хотела поделиться вашим приятным обществом с моей шотландской сестрой!
Он пристально взглянул мне в глаза.
– Предупреждаю, мадам: я напишу шотландской королеве, что вы используете меня в качестве подсадной утки, – не думайте, будто любовь к вам превратила меня в ручную змею!
Он во мне сомневается? Сейчас я уломаю его поцелуями, начну с ногтя на мизинце. Внезапно он схватил меня за руки – он то мял их грубо, то нежно целовал, ласкал ладонь, локоть, плечо…
Во мне закипала страсть.
– Это лишь показывает, каким хорошим мужем вы будете для любой женщины, – простонала я, вырываясь.
«Тогда почему не вам, госпожа?» – явственно спрашивали его глаза. Однако вслух он сказал:
– Это новая пытка? Испытание моей верности? Игра?
Я отвернулась. Я не ответила, потому что не знала.
Отказаться от своего замысла? Пока я думала о своем плане – и о Робине, и о Марии, двух противоположных полюсах моей вселенной, – сэр Джеймс Мелвилл и мой Рандольф беспрестанно разъезжали между двумя столицами. К Мелвиллу присоединился другой любимый Мариин посол – Мэтленд Летингтон, с моей стороны в игру вступил Сесил, с ее – граф Морей, побочный единокровный брат Марии и доверенный приближенный.
Ибо Шотландии с Англией предстояло уладить не один этот вопрос. В постоянных приграничных стычках шотландцы сумели прибрать к рукам земли многих наших северных графов. Теперь, когда шотландские лэрды замирились со своей королевой и она отослала французов в Париж – пусть там воюют между собой, – пришла пора поговорить о возврате захваченного.
А чтобы сделать Марию сговорчивей в вопросах брака, не мешало нажать на нее с другой стороны. Я послала в Эдинбург графа Леннокса (он потерял земли по обе стороны границы) – требовать их возвращения.