Его лицо было перекошено от злости, он смотрел на меня, не отрываясь. Его тяжелый взгляд приковывал меня к стулу, и я старалась не дышать, пытаясь сохранить самообладание.
— Я писала от себя! А мы — это все соседи! — прошипела я как змея, чувствуя эту ярость внутри себя.
— Кто такой человек в капюшоне⁈ — он стал еще злее, почувствовав отпор.
— Я не знаю!
— Я скажу, как было на самом деле. Человек в капюшоне — это вы. — он ткнул в мою сторону пальцем. — И чтобы убрать от себя подозрения, говорили о том, что он влез к вам в дом.
— Что за бред вы несете⁈ Никакой логики вообще!
Следователь даже замешкался на секунду от моей дерзости. Но меня поглощали его эмоции, его наглость и настойчивость, и он видел в моих глазах себя.
— Хорошо, а как было на самом деле? Кто ваш сообщник? — он смотрел на меня дикими, животными глазами, не отводя взгляд.
— Сообщник в чем, товарищ полицейский? — хмыкнула я, уже совершенно не ощущая страха. — У вас нет ни одной улики против меня, ни одного доказательства того, что я работаю с преступником.
— Ваше появление рядом с ними и есть улика! — рявкнул он.
— О боже, — я закатила глаза и откинулась на спинку стула, скрестив руки. — По-вашему, сначала я пугаю людей, а потом специально врезаюсь в них, чтобы разбить свою машину, голову и ребра!
Я демонстративно подняла футболку, оголяя живот и корсет. Они кинули взгляд и быстро перевели глаза на мое лицо.
— Вы что тут устроили⁈ — прошипел следователь, поднимаясь и приближаясь к моему лицу слишком близко, врываясь в мою личную зону.
Я не могла сдерживать его ярость, больше не было сил. Я готова была кинуться ему в лицо, лишь бы убрать подальше. Моя рука уже шевельнулась, чтобы оттолкнуть его, но я сдержала порыв, что стоило мне огромных усилий.
— Вы не представились и не показали документы! — со злостью сказала я, пытаясь защищаться законами.
Следователь хмыкнул, достал удостоверение и сунул мне под нос.
— Следователь, лейтенант Жорин Виктор Петрович. Так лучше?
— Намного, — прорычала я, — а теперь адвоката мне!
Они замерли.
— Адвоката захотела? — прошипел следователь. — Будешь его полдня ждать здесь!
— Адвоката! — повторила я, смотря следователю прямо в глаза.
— Я тебя сейчас за решетку посажу и будешь там ждать!
— На каком основании? — я встала. — Я задержана? Нет! Творите тут беззаконие и думаете, что вам все можно!
— Сядь! — рявкнул следователь.
— Мы на ТЫ с вами не переходили! — меня несло, и я не могла остановиться. — И почему у вас камера выключена? Чтобы показания выбивать так, как вам нравится? Так может пора уже физические методы применять⁈
Я кричала, чувствуя, как ярость прожигает меня внутри, как заставляет сердце биться так часто, что его едва удерживала грудная клетка.
Я медленно перевела взгляд на Морозова, который молчал все это время.
— Или может ты начнешь свои пытки⁈ Что у вас тут принято — иголки под ногти, лампу в глазах, паяльник⁈ Давай! Или у тебя есть еще какие-то методы⁈
Он смотрел на меня, и от его взгляда я почему-то успокаивалась.
— Я сказала всё, что знаю! Дальнейшее давление на меня только в присутствии адвоката!
Следователь посмотрел на Морозова, ожидая реакцию начальства.
— Отпускай ее, — тихо, но уверенно сказал он.
Я еще тяжело дышала, смотря на него. Он слегка стучал пальцами по столу, но выражение его лица не менялось. Взгляд острый, оценивающий, устремленный мне в глаза. За слепой яростью Жорина я не могла понять, что он испытывает, есть ли вообще у него эмоции.
— Но товарищ капитан… — попытался возразить следователь.
— Отпускай, я сказал! — почти крикнул Морозов.
Следователь скривился и направился к двери, затем он открыл замок ключом. Прежде, чем выйти, я остановилась на мгновение, еще раз посмотрела на него и спокойно сказала:
— И рубашка у вас неправильно застегнута!
Он тут же опустил взгляд на рубашку, а за спиной раздался короткий смешок.
Я вышла с трясущимися руками и ногами, понимая, что страшное позади, но еще чувствуя остатки чужой ярости. Она медленно покидала меня с каждым вздохом, оставляя после себя выжженную пустоту.
Я не смогла идти по коридору. Эти голоса в голове, усиливающие боль, были такими реальными, словно тысяча людей шептали на ухо. Я сползла по стенке, зажимая голову руками, пытаясь выдавить из себя эти голоса. В голове все перемешалось, мозги кипели, сворачиваясь от боли и давления.
— Вы в порядке? — услышала я над головой голос.
Нет, уйди, пожалуйста, не стой надо мной!