Не открывая глаза, я нарисовала в воображении маленькую дверь, открыла ее, засунула туда руку и кинула комок, в который превратились злость. А потом резко захлопнула дверь. Внутри образовалась пустота и тишина.
— Получилось, — с восторгом сказала я, — Я ее спрятала.
— Молодец, — похвалил Павел, — Вот так делай всегда. Поначалу может много времени уходить на это, но потом научишься делать автоматически.
Его похвала мне понравилась, и я улыбнулась. Это давало надежду, что я все-таки справлюсь, что смогу быть, как обычный человек.
— Я пошел. Зайду завтра в это же время, еще поучимся.
— Спасибо! — крикнула я ему вслед.
— Пока не за что, — хмыкнул он и ушел.
Воодушевленная маленькой победой, я снова взялась за свой листок с записями и написала:
«Иван — эмпатия в камень», «Тихие — убийца в капюшоне⁇». Потом подумала и дописала «Морозов — козел». На всякий случай, вдруг забуду.
Павел, как и обещал, пришел на следующий день. Я уже не боролась с головной болью и голосами, поэтому встретила его с радостью. Оказывается, иметь союзника — это приятно, особенно, когда весь мир против тебя.
— Отец этого языка не знает, — выдохнул он. — Говорит, что старик либо сам придумал, либо действительно сошел с ума.
Я разочарованно вздохнула.
— Но! — он достал телефон и открыл фотографию листка. — Я вчера вглядывался в слова, чуть глаза не сломал. Смотри, что нашел.
Он приблизил одну строчку, но я не понимала.
— Видишь, проглядывается «Тихие приходили», а потом «Заставляют убить соседку».
Я пригляделась и действительно увидела вполне разборчивые слова.
— Получается, что они заставляли его убивать? — тихо спросила я.
— Возможно, — кивнул Павел, — Но если эмпат убивает своим даром, то либо его забирают тихие, либо он начинает сходить с ума.
Получается, что они заставили Ивана убить соседку, и это привело к его сумасшествию, поэтому он начал писать неразборчиво. Звучало логично.
— А зачем им нужно, чтобы эмпаты убивали?
— Я не знаю, — сказал Павел, вытягивая ноги, — Может, эксперимент какой-то. Ты пойми, мы о них ничего не знаем! Только то, что они сами говорят. Но проверить это невозможно!
— То есть, они сами установили правила, сами же их могут и менять?
— Именно! — воскликнул он. — И вот мы сейчас с тобой обсуждаем это, а они слушают.
Я испуганно посмотрела на него.
— Думаешь, мы следующие?
— Если захотят нас заткнуть, то да, — спокойно ответил он. — Поэтому я бы тебе советовал не копать под них. Уж больно они темные личности. В прямом и переносном смысле.
От его слов почему-то стало страшно. Если он прав, то система уничтожения меня уже запущена. Еще одно мое появление рядом с полицией выведет меня из игры полностью.
— Ладно, — он хлопнул по столу ладонью, — Давай учиться.
Он встал и подошел ко мне. Теперь мне не хотелось отпрянуть, его общество я воспринимала спокойство, чувствуя, что впервые начинаю доверять кому-то.
Он взял меня за плечи и заставил встать ровно.
— Закрывай глаза, — тихо произнес он, и его голоса потеплело внутри, — я тебе дам другую эмоцию. Сделай тоже самое, только открой другую дверь. Для каждой эмоции — своя дверь.
Я закрыла глаза, чувствуя, как снова по рукам бежим импульс. Это был страх, даже паранойя. Настолько сильная, что хотелось вырваться и спрятаться. Мне казалось, что я боюсь его, боюсь своего дома и всего, что находится вокруг.
— Я вижу, ты чувствуешь, — снова тихо и даже ласково сказал он, — Ищи страх внутри себя. Он тоже осязаем, ты можешь легко взять его в руки. Представь его камнем.
Я начала представлять страх камнем, который заполняет все пространство внутри меня. Потом я протянула к нему руку, сначала потрогала пальцами, а потом начала утаскивать наверх. Камень поддался и ринулся вверх за моей рукой. Я посильнее сжала невидимую ладонь, и камень сжался. Потом поискала в своем сознании другую дверь и открыла ее, отметив, что дверь со злостью находится рядом и плотно закрыта. Засунув страх, я захлопнула дверь и отряхнула невидимые руки.
Я открыла глаза, чувствуя, как страх отступил, и пришло осознание того, что я справилась. Павел смотрел на меня, еще держа за плечи.
— Молодец, — прошептал он, продолжая смотреть мне в глаза. Слишком близко от моего лица, но мне не хотелось его оттолкнуть.
— А эмпаты могут чувствовать эмоции друг друга? — тихо спросила я, не в силах оторваться от его глаз.
Он улыбнулся и отпустил меня, отступив назад.