Я есть Закон! Том 3
Глава 1
— Подождите меня! — окликнула нас Марина. — Пожалуйста!
Мы с Семёновичем и Светой остановились и обернулись. Марина отчаянно прыгала на одной ноге, стараясь удержать равновесие. Во второй руке она держала изящную босоножку, из которой вытряхивала острый камешек. Очередной.
Дороги в этом «доме мечты», в который нас так стремительно собралась переселять администрация, асфальтом покрыты ещё не были. Их просто, как здесь принято говорить, «на пока» отсыпали крупным гравием.
Вообще, в этой новостройке, весьма символично зажатой между обширной городской свалкой и вечно гудящей трассой, очень многое было сделано именно «на пока». Здание уныло зияло слепыми провалами — в доброй половине оконных проёмов ещё банально не было стёкол. Дешёвый бежевый сайдинг, призванный скрыть серость черновых стен, закрывал едва ли треть фасада, обрываясь неровными краями, из-под которых торчал утеплитель.
Обещанного в рекламных проспектах «живописного леса» не наблюдалось и в помине: вместо него взгляд упирался в кривой глухой забор, за которым хаотично лепились друг к другу унылые постройки частного сектора. Вместо уютных зелёных газонов двор представлял собой перепаханный полигон из рыжей глины и засохшей грязи. Тротуары, тоже отсыпанные «на пока», щетинились острым щебнем, беспощадно убивающим любую обувь. Над безликими дверями подъездов отсутствовали спасительные козырьки.
— Едришкин кот! — внезапно воскликнул Семёнович, останавливаясь как вкопанный. — Ты глянь, как они черепицу уложили!
Бывший строитель приложил мозолистую ладонь ко лбу козырьком, чтобы палящее солнце не ослепляло, и с профессиональным возмущением рассматривал крышу злополучного дома.
Я совершенно не был специалистом по земной архитектуре и строительным нормам, но даже моего неискушённого взгляда хватило, чтобы заметить: тонкие листы бордовой металлочерепицы лежали откровенно косовато, образуя странные волны и зазоры.
— Протекать будет? — поинтересовался я.
Семёнович лишь мрачно пожал плечами и ответил:
— Дождь покажет. Но на верхних этажах я бы жить не рискнул.
Нас наконец-то догнала запыхавшаяся Марина, на ходу застёгивая ремешок босоножки.
— Это же кошмар! Тихий ужас! — выдохнула она, обмахиваясь ладонью. — Я как вспомню наш зелёный тенистый двор, а потом смотрю на это убожество… Мы же все тут поплавимся заживо!
В словах соседки был здравый смысл. Пекло в этом лишённом малейшей тени дворе стояло поистине страшное. Солнце безжалостно накаляло бетон, от пересохшей глины поднималось удушливое марево, а воздух стоял неподвижно.
Света, которая всё это время методично снимала окружающее безобразие на камеру телефона, вдруг опустила аппарат и огляделась.
— А почему они его не достраивают? — задала она неожиданный вопрос.
Семёнович нахмурился и обвёл взглядом безжизненную территорию.
— А девчонка-то права! Где эти все ударники труда? Ни одного рабочего, ни техники, ни прораба с матом… Почему косяки не исправляют?
— И спросить-то не у кого, — резонно подметила Света, озираясь по сторонам.
Я был вынужден с ней согласиться. На всей этой безжизненной территории не наблюдалось ни обязательного строительного щита с паспортом объекта и контактными телефонами, ни хотя бы одного рабочего в спецовке. Настоящая мёртвая зона.
Я внимательно посмотрел вдоль хлипкого сетчатого забора, добрая половина секций которого уже сиротливо валялась на земле, и заметил вдалеке будку охраны.
— Пойдёмте, может, там хоть кто-то живой есть, — предложил я, указывая направление.
— Ай! Да будьте вы все прокляты! — внезапно взвыла у меня за спиной Марина.
Мы снова дружно, как по команде, обернулись к ней.
— Простите, это я не вам, — страдальчески скривилась девушка, балансируя на одной ноге и в очередной раз вытряхивая из обуви острый осколок щебня. — Ну как здесь можно жить, если здесь даже ходить невозможно⁈ Илья, ну ты же юрист… ты же сможешь сделать так, чтобы нас сюда не заставили переезжать?
— Ну ты даёшь, мать, — усмехнулся Семёнович, поправляя кепку. — Он же юрист, а не господь бог!
Чисто технически, с учётом земных религиозных и мифологических классификаций, появись я перед аборигенами в своём истинном обличье, многие, исходя из местных культурных традиций и философских концепций, вполне могли бы принять меня за какое-нибудь божество. Более того, в обличье Великого Иллитара я разобрался бы с недобросовестной строительной кампанией на раз.
Но увы, я находился в теле Ильи Таранова, и эта хрупкая человеческая оболочка со всеми ее уязвимостями, подкреплённая запутанной земной бюрократией, меня критически ограничивала. Впрочем, я не видел абсолютно никаких причин для того, чтобы опускать руки и сдаваться на милость обнаглевшего застройщика.