— Вы ещё кто такие? — рявкнул инспектор, явно недовольный тем, что его административный триумф так бесцеремонно прервали. — У меня тут выездная проверка! Посторонним немедленно выйти!
— Мы отнюдь не посторонние. Мы законные представители проверяемого лица, — лучезарно улыбнулся Маньков, уверенно проходя вглубь кабинета. — Юридическая компания «РеалLex». А вы, простите, кто будете?
— Главный государственный инспектор труда Серов! — важно надулся мужчина. — Но вы вряд ли поможете своим клиентам. Тут выявлено грубейшее нарушение трудового законодательства. Неоформленные работники! Я прямо сейчас составляю протокол о временном запрете деятельности всей этой шарашки. Опечатаю входы, и будете потом по судам бегать до посинения!
Я спокойно шагнул вперёд. Моё внутреннее Ядро Истины завибрировало, безошибочно фиксируя вопиющий системный сбой в логике этого государственного винтика. Он превышал свои должностные полномочия так же топорно и неуклюже, как и администратор Андрюша в разборках с уборщицей.
— Боюсь, вы несколько переоцениваете свои административные ресурсы, господин инспектор, — произнёс я ровным, лишённым эмоций тоном, каким ранее зачитывал приговоры Верховного Трибунала. — И прямо в эту секунду вы грубо нарушаете Федеральный закон номер двести сорок восемь. О государственном контроле и надзоре.
Серов презрительно фыркнул, намереваясь что-то ответить, но я не позволил ему вставить ни слова, обрушив на него непререкаемую правовую логику.
— Ваша проверка является внеплановой, инициированной по конкретной жалобе гражданки на неоформление трудовых отношений, — продолжил я. — Согласно части первой статьи семьдесят третьей упомянутого закона, предмет внеплановой проверки строго ограничен фактами, изложенными в жалобе. Вы не имеете права запрашивать документы по другим отделам, посторонним арендаторам и уж тем более за период с девятнадцатого года.
Я подошёл вплотную к столу и демонстративно сдвинул стопку папок на самый край, выводя их из зоны досягаемости инспектора.
— Ваше требование предоставить эти документы абсолютно незаконно, а их изъятие неминуемо приведёт к признанию результатов всей вашей проверки недействительными.
— Ты меня законами не учи! — лицо Серова перекосилось от злости. — Я этот бизнес-центр всё равно закрою! Временный запрет деятельности до решения суда!
— Статья двадцать семь точка шестнадцать Кодекса об административных правонарушениях, — я смотрел на него сверху вниз, словно строгий профессор на безнадёжно завалившего экзамен студента. — Временный запрет деятельности применяется проверяющим органом только в исключительных случаях. А именно: если существует непосредственная угроза жизни и здоровью людей, либо угроза техногенной катастрофы.
Я сделал короткую паузу, давая инспектору в полной мере осознать всё сказанное.
— Отсутствие трудового договора у уборщицы не является техногенной катастрофой. Закрыть бизнес-центр может исключительно суд. Если вы сейчас попытаетесь самовольно опечатать хоть одну дверь в этом здании, я немедленно звоню в Следственный комитет.
Инспектор открыл рот, но слова так и застряли у него в горле.
— Статья двести восемьдесят шесть Уголовного кодекса Российской Федерации, — хладнокровно добил я его последним аргументом. — Превышение должностных полномочий лицом, занимающим государственную должность. С причинением тяжких последствий в виде необоснованной остановки коммерческого предприятия. Наказывается лишением свободы на срок до четырёх лет. Выбирайте, господин Серов: либо мы сейчас спокойно оформляем протокол исключительно по факту с уборщицей и расходимся, либо я прямо сейчас запускаю процедуру вашего уголовного преследования и служебного несоответствия.
В директорском кабинете повисла тишина. Серов переводил взгляд с меня на Манькова. Шеф всё это время скромно стоял у стола с абсолютно блаженным, почти ангельским видом, всем своим существом транслируя проверяющему ясную мысль: «Он не шутит. Он реально постарается вас посадить».
Инспектор сдулся. Вся начальственная спесь слетела с него за долю секунды, словно шелуха. Он суетливо придвинул к себе бланк стандартного протокола и глухо буркнул, избегая смотреть нам в глаза:
— Штраф всё равно будет. На должностное лицо. За уклонение от оформления…
— С этим мы, разумеется, спорить не будем, — великодушно согласился Маньков. — Нарушили — заплатим. Закон есть закон. Выписывайте. Андрей! — громко крикнул он в оставшуюся приоткрытой дверь.
В дверном проёме тут же материализовалась бледная, перепуганная физиономия администратора.