— Поборемся, — твёрдо ответил я, глядя Марине в глаза.
— Ты уж поборись, а? Пожалуйста… — с искренней мольбой произнесла соседка, обуваясь и с отвращением ступая на пыльную гравийную дорогу.
Когда мы наконец подошли к домику охраны, дверь скрипнула, и навстречу нам вышел пожилой мужичок. Щупленький, невысокого роста, он, однако, постарался придать себе максимально внушительный вид. С достоинством он нацепил на голову выцветшую форменную кепку с гордой надписью «ОХРАНА».
— Добрый день! — вежливо поздоровался я.
Охранник, проигнорировав моё приветствие, тут же упёрся взглядом в телефон Светы, которая продолжала вести видеофиксацию окружающей разрухи.
— А чего это мы тут снимаем? — сурово сдвинул брови мужичок. — Съёмку кто разрешил?
— Мы сами себе разрешили, — с вызовом парировала Марина, выходя вперёд. — Мы, вообще-то, будущие жильцы этого дома, и…
— Будущие? — охранник скептически скривился. — Вот когда переедете, тогда и будете свои кинематографы снимать. А сейчас — запрещено!
— Кем запрещено? — спокойно поинтересовался я.
— Начальством! — мужичок гордо выпятил впалую грудь.
— Вашим начальством? — методично уточнил я.
— Руководством объекта! — охранник от ретивости едва не выпрыгивал из мешковатых форменных штанов.
— И как же ваше руководство может нам что-то запрещать на открытой территории? — я искренне не понимал этой ущербной логики. — Согласно двадцать девятой статье Конституции, мы имеем полное и безоговорочное право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом. Это общественное место, а не засекреченный военный объект.
Охранник вытаращился на меня с таким выражением лица, будто я только что заговорил с ним на своём родном языке. Юридические термины отскочили от его сознания, как горох от бетонной стены.
Ситуацию спас Семёнович. Опытный строитель прекрасно понимал, что к таким людям нужен совершенно иной подход.
— Слушай, друг, — миролюбиво встрял он в разговор. — А строители-то давно на объекте были?
— А вам это зачем? — тут же насторожился страж порядка.
— Ну мы ж по-человечески объяснили: жить мы здесь будем, — Семёнович развёл руками, демонстрируя открытость. — Дом вроде как сдан, бумаги нам уже суют, а по факту тут ещё конь не валялся. Вот и хотим понять, почему объект на бумаге готов, а до ума не доведён.
Суровый защитник периметра немного потоптался на месте. Ему, как и любому человеку, запертому в одиночестве на долгие часы дежурства, чисто по-человечески хотелось просто поболтать. Желание поделиться свежими сплетнями победило служебную инструкцию.
— Дык он вроде как и не сдан ещё, — понизив голос, доверительно сообщил охранник и махнул рукой в сторону недостроя. — Комиссия сюда аккурат раз в три дня приезжает. Ходят, смотрят чего-то, бумаги пишут. Вчерашняя вон вообще сильно ругалась. Прямо матом на прораба орали, аж сюда слышно было.
— Прям матом? — искренне удивился Семёнович.
— Ага, — сторож довольно улыбнулся, обнажив редкие пожелтевшие зубы. — Трёхэтажным крыли. Так что, сдаётся мне, вы нескоро в этот дом въедете. Дел тут ещё непочатый край.
— Да мы вообще сюда переезжать не хотим! — встряла Марина, с отвращением обведя взглядом унылый пейзаж.
— А жить-то тогда где будете? — с неподдельным любопытством поинтересовался охранник.
— В своём старом доме, — гордо ответила девушка.
Мужичок лишь снисходительно усмехнулся и поправил козырёк кепки:
— Дык старый-то ваш снесут как пить дать. Я в этой системе давно кручусь, не первый такой объект охраняю. Поначалу-то все жильцы так ходят: носы воротят, ругаются, права качают. А потом, когда экскаваторы к их хрущёвкам подгоняют, въезжают сюда как миленькие. Куда деваться-то?
— А мы — не миленькие! — огрызнулась Марина. — Мы ещё посмотрим, кто кого снесёт!
Охранник лишь скептически хмыкнул, явно не воспринимая угрозы молодой девчонки всерьёз.
— Ладно, друг, спасибо тебе за информацию, — Семёнович поспешно вмешался, заминая нарастающий и совершенно бессмысленный конфликт. — Поедем мы, пожалуй. Удачи на службе.
— И вам не хворать, — бросил охранник, развернулся и скрылся в спасительной прохладе своей будки.
— Мы же можем написать в администрацию города, что тут бардак творится и мы переезжать не будем? — с надеждой спросила Марина, когда мы, наконец, покинули территорию стройки и направились к припаркованной машине Семёновича.