— Ну, запороть тест легче лёгкого, — пожал плечами Олег Борисович. — Сдать не свой генетический материал, например. Мазок слюны чужого ребёнка. И вот, пожалуйста, нужный вам результат на бланке.
— Да как вы смеете меня в таком обвинять! — лицо Алины стало пунцовым. — Я порядочная женщина! А лаборатории ваши — шарлатаны! Родион — мой сын! И если результат показывает, что он не мой, это значит только одно — результат левый!
— Либо что Родион действительно не ваш биологический сын, — без эмоций озвучил я единственный логический вывод из имеющихся данных.
Алину от моих слов буквально затрясло. Она открыла рот, чтобы разразиться новой тирадой возмущения, но Маньков, поняв, что мы перегнули палку, быстро взял ситуацию под контроль.
— Так, успокойтесь, пожалуйста! Сядьте! — властно произнёс он. — Я вас ни в чём не обвиняю, я лишь как юрист допускаю, что такое теоретически возможно. Но Илья прав: лаборатории действительно очень серьёзные, анализ ДНК довольно точный. И по факту у нас одно из двух: либо чудо, либо суровая реальность.
— Но Родион — мой сын! Я его сама родила! — голос Алины дрогнул, истерика начала сменяться отчаянием.
— Чисто технически, его могли подменить в роддоме, — заметил я, рассматривая эту версию, как наиболее вероятную.
Алина снова возмутилась.
— Да как его могли подменить⁈ Я же всегда, каждую минуту была рядом с ним!
— С самого момента рождения? — уточнил я.
— Почти… — она осеклась. — Ну, в самом начале я отдала его ненадолго медсестре. Его носили куда-то… ну, обмыть, взвесить, какие-то процедуры делать… Но это же стандартно!
— Если опираться на сухую статистику, — пояснил я, — то шанс на случайную подмену младенца в медицинском учреждении значительно превышает вероятность того, что две независимые лаборатории сделают четыре неверных теста подряд.
Алина сникла. Ярость окончательно покинула её, уступив место пугающему осознанию.
— Но как же так… — прошептала она. — Он же мой сын… Хотя… Гена ведь с самого начала твердил, что он ни на него, ни на меня не похож…
— Но такое часто бывает, генетика — вещь в себе, — попытался смягчить удар Маньков.
— Но в вашей конкретной ситуации, Алина, это ещё один весомый повод призадуматься, — добавил я.
Женщина подняла на нас полные слёз глаза и спросила:
— И что нам теперь делать?
— Я подготовлю официальный адвокатский запрос в архив роддома, — начал я выстраивать алгоритм действий. — Потребуем журналы дежурств, списки рожениц…
— Это слишком долго, — перебил меня шеф и повернулся к клиентке. — Алина, где именно вы рожали?
Алина назвала один из самых дорогих частных роддомов города. Выяснилось, что в тот день в её блоке рожала ещё одна девушка, по имени Ира. У неё тоже родился мальчик, которого назвали Климом. Алина призналась, что они даже обменялись телефонами и первое время переписывались на тему детских колик и желтушек, но потом общение сошло на нет.
— Номер остался? — деловито спросил Маньков.
— Да, — ответила Алина. — Сейчас.
Получив цифры, шеф тут же вбил их в банковское приложение, имитируя перевод, и объявил:
— Так, система выдаёт… Ирина Сергеевна Д. Отлично! А теперь давайте покопаемся в соцсетях.
Я открыл ноутбук и через пару минут нашёл нужный профиль. С экрана на меня смотрела ухоженная, эффектная женщина.
— Это она? — спросил я и развернул монитор к Алине.
— Да, это Ира, — подтвердила Алина. — Но… как мы теперь должны действовать?
— Всё предельно просто, — ответил я. — Нам нужно сделать анализ ДНК сына Ирины, Клима, и сравнить его с вашим. Тогда сразу станет понятно: перепутали детей или нет. С ваших слов, больше в тот день мальчиков в блоке не рождалось. Однако для чистоты эксперимента, нам предстоят две задачи: получить материалы с ДНК Клима и всё-таки поднять архив роддома.
— Стоп-стоп-стоп! — Маньков замахал руками. — Какие архивы? Какое ДНК чужого ребёнка? Мы юристы, а не частные детективы! Я с этим криминалом связываться не буду.
— Мы должны выяснить Истину, Олег Борисович, — возразил я, чувствуя, как резонирует моё внутреннее Ядро. — Это наша прямая обязанность в рамках данного дела.
— Моя прямая обязанность — не сесть в тюрьму за незаконный сбор биоматериалов! — отрезал Маньков. — Нет!
Алина молча достала из сумочки чек из магазина, написала на нём цифру и положила его перед Маньковым. Я посмотрел на сумму. По человеческим меркам она была совершенно космической.
Олег Борисович… тихо застонал. Однако его профессиональные принципы мгновенно адаптировались под новые условия.