Я упёрся ладонями в холодный, пыльный асфальт и попробовал встать. Мир снова закружился, но на этот раз я устоял.
— Лежи! Ты чего делаешь⁈ — Кира бросилась ко мне, пытаясь усадить обратно.
— Там… — я проигнорировал её попытки, поднимаясь на ноги, хотя каждая мышца протестовала против этого движения. — Там возле СТО кто-то есть?
Кира прикусила губу, глядя на меня с тем же ужасом.
— Нет. Продавщица сказала, они кое-как до своей машины доползли и уехали. Всё. Кого-то из них даже волокли за собой… Но вроде все живы.
Я почувствовал, как Ядро внутри меня удовлетворённо, почти лениво «заурчало». Та часть моей человеческой сущности, которая боялась последствий и убийства, наконец-то смогла сделать глубокий, полноценный вдох. Я был Верховным Трибуналом, но я не стал палачом. Пределы необходимой обороны формально не были превышены — нападавшие ушли на своих двоих, пускай и с помощью товарищей. Баланс был соблюдён. Вроде бы.
Первые шаги мне дались очень тяжело, но Кира помогла мне дойти до места происшествия. Я окинул взглядом площадку перед въездом на территорию «АвтоРакеты». Место действительно выглядело как зона боевых действий. На сером, потрескавшемся асфальте отчётливо виднелись пятна крови, смешанные с дорожной пылью. В расщелине между бетонными плитами блестел мой разбитый телефон. Чуть дальше лежал тот самый канцелярский файл с «подарком» — свидетельством о праве на погребение, выписанным на моё имя.
— Нужно звонить в полицию, — произнёс я, чувствуя, как адреналин окончательно отступает, уступая место ноющей боли в каждой клетке тела.
Кира, которая до этого момента пыталась просто удержать меня на ногах, на секунду замерла. Её взгляд стал тревожным.
— Илья, подумай головой, — тихо сказала она, оглядываясь по сторонам. — Ты посмотри вокруг. Здесь люди лежали без сознания. А потом уползали, едва переставляя ноги. Ты их буквально в кашу превратил. Тебя самого не привлекут за нанесение тяжких телесных?
— Кира, ситуация прозрачна с точки зрения закона, — ответил я. — Взгляни на факты. Нападение совершила группа лиц — пять человек. Это уже само по себе отягчающее обстоятельство при оценке угрозы. Угроза была реальной: они открыто озвучили намерения, привязав их к моей профессиональной деятельности. В какой-то момент один из нападавших извлёк нож — это уже квалифицируется как применение оружия.
Я сделал паузу, чтобы перевести дыхание.
— В соответствии со статьёй 37 Уголовного кодекса Российской Федерации, я имею право на необходимую оборону. Поскольку на меня напали пятеро, да ещё и с применением холодного оружия, опасность для моей жизни была непосредственной и очевидной. В такой ситуации закон не ограничивает способы защиты. Я не обязан был рассчитывать силу ударов или пытаться их «сдержать». Я защищал свою жизнь. Тот факт, что нападавшие получили серьёзные травмы, лишь подтверждает, что мне пришлось применить всю доступную силу, чтобы остановить агрессию. Закон целиком и полностью на моей стороне.
Я видел, как Кира внимательно слушает, анализируя каждое слово. Моя уверенность передавалась ей, но она всё ещё колебалась.
— Хорошо, — выдохнула она. — Твои доводы звучат логично. Если всё так, как ты говоришь, то это самооборона. Но ты уверен, что они не перевёрнут всё с ног на голову? Что они не скажут, что это ты на них напал?
— У них не получится, — я кивнул на магазинчик, возле которого стояла видеокамера, направленная на площадку. — Уверен, запись докажет, кто был инициатором. Но в любом случае молчать — значит признать вину. Я вызываю полицию.
Я взял у Киры телефон, набрал 112, и постарался говорить максимально чётко, несмотря на то, что каждое слово отдавалось пульсирующей болью в челюсти. Я обрисовал ситуацию: нападение группы лиц, угроза жизни, наличие холодного оружия, состояние нападавших. Оператор, голос которого звучал так, будто он принимал подобные вызовы каждые пять минут, просто ответил:
— Ожидайте. Группа выехала.
Это время ожидания мы с Кирой потратили с максимальной пользой. Она не паниковала, действовала быстро и профессионально. Отведя меня к своей машине, она открыла багажник, извлекла внушительную автомобильную аптечку и тут же принялась за дело.
— Сиди смирно, — скомандовала она, смачивая ватный диск перекисью водорода.
Шипение, которое последовало, когда она коснулась глубокой ссадины на моей скуле, заставило меня стиснуть зубы. Затем Кира ловко наложила давящую повязку на порез от ножа на плече. Ткань Кира пропитала антисептиком, и открытая рана перестала оставлять алые следы на моей одежде и капли на асфальте.