Пока она возилась с бинтами, я смотрел в боковое зеркало машины. Картина была, мягко говоря, удручающей. Моё лицо, принявшее пару десятков ударов, стремительно превращалось в какой-то кошмар: правый глаз заплывал багрово-синей гематомой, левая скула уже успела серьёзно опухнуть, а губа лопнула в двух местах.
После всех процедур я уже не выглядел так, будто я попал под поезд, но «красавчиком» меня точно нельзя было назвать.
— Всё, — Кира отодвинулась, критически осматривая результат своей работы. — Дальше уже должен работать врач.
Я кивнул, благодаря её взглядом. Вдалеке послышался приглушённый вой сирены, который с каждой секундой становился всё ближе, разрезая тишину промзоны.
Полицейская машина припарковалась рядом с пикапом Киры. Из патрульного автомобиля вышел сержант — мужчина средних лет с уставшим лицом. Кира, едва завидев форму, бросилась навстречу, жестикулируя:
— Товарищ сержант! На человека совершено нападение! Это юрист, его пытались запугать, угрожали убийством! Он был вынужден защищаться и раскидал нападавших, но они сбежали! Их нужно немедленно найти, они преступники!
Сержант слушал её молча, поправляя ремень и глядя на меня — побитого, перебинтованного, но держащегося прямо. Когда Кира выдохлась, он задал один-единственный вопрос:
— Потерпевший, кто-нибудь… того… погиб?
— Нет, — ответил я. — Но травмы у нападавших серьёзные. Возможно, переломы и сотрясения.
— А вы заявление писать будете? — буднично поинтересовался сержант, доставая из планшета бумагу.
— Дайте бланк.
Он протянул лист и, видя, как я беру ручку, начал дежурно диктовать:
— Пишите: начальнику отдела полиции…
— Спасибо, я сам, — прервал я его.
Я начал писать, полностью отключаясь от внешней среды. Рука летала по бумаге, выводя фабулу дела с безупречной юридической точностью. Статьи 37, 119, 163, 179 УК РФ ложились на лист в строгой логической последовательности. Я описывал действия нападавших как квалифицированный состав, не оставляя пространства для двойственного толкования.
Сержант, который сначала просто скучал, спустя минуту подошёл ближе и заглянул мне через плечо. Его глаза расширились.
— Ого! — присвистнул он. — Точно юрист!
Я поставил точку, расписался и отдал лист.
— Там камера есть, — вмешалась Кира, указывая на магазин. — Она должна была всё записать!
— Хорошо, разберёмся, — сержант сложил заявление в папку. — Мы ваше обращение сейчас передадим дежурному. Он группу сюда направит — они эксперты, и оборудование у них есть. Снимут все, образцы возьмут, записи изымут. А нам пора, у нас другой вызов.
Кира вспыхнула:
— Но как же так⁈ Здесь следы! Здесь кровь, улики! Вы просто уедете?
Сержант начал объяснять прописные, с его точки зрения, истины:
— Девушка, мы просто патруль…
— Мы жалобу направим! На ваше бездействие! — не унималась Кира.
Сержант не изменился в лице.
— Ваше право.
Он равнодушно козырнул, развернулся и не спеша направился к машине. Двери патрульки захлопнулись, и автомобиль, мигнув маячками, поплыл прочь по разбитой дороге. Кира стояла, сжимая кулаки от бессильного гнева, а я смотрел им вслед, чувствуя, как холодная пустота Ядра начинает потихоньку заполнять мою усталость. Закон на бумаге был силен, но в реальности он часто оказывался усталым сержантом, спешащим на другой вызов.
Кира проводила патрульную машину взглядом, полным праведного возмущения.
— Они какие-то отмороженные! — бросила она.
— Не кипятись, — прохрипел я. — Патрульные такие мордобои по десять раз на дню видят. Если они начнут каждому сопереживать — умом тронутся через месяц. Поэтому выбор невелик: либо броню психологическую отращивать, либо в психушку ехать. Эти ребята приспособились, отрастили.
— Всё равно это как-то не по-человечески! — она всё ещё хмурилась, но гнев постепенно сменялся тревогой. — Ладно, фиг с ними, это их карма. Теперь куда? В больницу? И не спорь, я видела, как ты бледнеешь.
Я почувствовал, как внутри сработал тревожный сигнал. Больница. Врачи. Рентгены и томографы, которые будут просвечивать моё тело. Медики могут увидеть Ядро и начать задавать ненужные вопросы. И вот тогда я точно должен буду их устранить.
— Дома отлежусь, — сказал я, чувствуя, что земля под ногами начинает опасно покачиваться. — Всё пройдёт.
— Домой ты не поедешь, — отрезала Кира, даже не давая мне шанса продолжить спор. — Света испугается до полусмерти, если увидит тебя таким. Поедешь ко мне!
— Не хочу тебя напрягать… — попытался было возразить я, но сил на сопротивление почти не осталось.