— Заткнись, Илья, — она поддержала меня под локоть, её хватка была неожиданно крепкой. — Садись в салон… погоди, я сейчас застелю сиденье покрывалом.
— Ладно, — сдался я, чувствуя, как силы окончательно покидают меня. — Только… не гони, пожалуйста.
Я с трудом втиснулся на пассажирское сиденье. Кира аккуратно тронулась с места, стараясь объезжать даже мелкие выбоины. Я откинул голову на подголовник и стал смотреть в окно. Мимо проплывали серые заборы, редкие фонари и силуэты тёмных зданий.
Драка, наёмные бандиты, «подарок» на кладбище — всё это было лишь началом игры. Я смотрел на свои руки, на свои сбитые костяшки, и понимал, что правила этого мира я ещё только начинаю осознавать. И если эти люди решили, что могут вычеркнуть меня из жизни — они совершили большую ошибку.
Глава 10
Когда Кира подъехала к своему участку, то ворота, послушные невидимому сигналу, бесшумно поползли вверх, впуская нас внутрь. Мы въехали прямо в гараж, где мгновенно вспыхнул рассеянный свет. Стоило нам покинуть кабину пикапа, как пространство отозвалось приветливым механическим голосом, доносившимся из потолочных динамиков:
— Добро пожаловать домой. Ужин греть?
— Да, — ответила Кира. — Меню номер три. Две порции. У нас гость.
— Гости — это хорошо, — радостно отозвался «умный» дом.
Я огляделся. Гараж был оборудован лучше, чем многие профессиональные мастерские: вдоль стен тянулись стеллажи, заваленные инструментом, оборудованием и какими-то деталями, назначение которых я не мог определить с первого взгляда. Рядом с пикапом стоял красный скоростной байк — изящная, агрессивная машина.
— Катаешься? — спросил я, кивнув на мотоцикл.
— Не особо, — ответила Кира. — Моей целью было его собрать. Это проект «с нуля». А теперь… по городу на нём носиться — прямой путь к самоубийству. Думаю разобрать его и переделать во что-то более функциональное.
Мы вышли из гаража на улицу, и как только дверь за нами захлопнулась, на Киру буквально напрыгнула пятнистая тень. Я непроизвольно отшатнулся, но «тень» оказалась огромным сервалом. Зверь с утробным мурлыканьем ластился к хозяйке, обвивая её ноги длинным хвостом.
— Конго! — рассмеялась Кира, трепля его за ушами. — Оголодал бедняга. И соскучился.
Я замер, наблюдая за хищником. Конго тем временем оставил хозяйку и переключился на меня: стал ходить кругами, держась на безопасной дистанции, и тихо, недовольно фыркать. Его жёлтые глаза-блюдца впились в меня, оценивая как потенциальную угрозу.
— Не нападёт? — спросил я, чувствуя, как внутри снова просыпается напряжение.
— Только если ты начнёшь громко кричать или попытаешься на меня броситься, — спокойно ответила Кира.
Я медленно наклонился и протянул руку в сторону животного, стараясь не делать резких движений. Конго застыл. Его верхняя губа чуть дёрнулась, обнажая острые клыки, а из груди вырвалось низкое, вибрирующее рычание.
— Конго не котик, Илья, — голос Киры стал серьёзным. — Это опасный хищник. Не надо его гладить, если не хочешь остаться без пальцев.
— Я просто хочу подружиться, — ответил я, не отводя взгляда от дикого зверя.
— Привыкнет со временем. Если будешь почаще приходить в гости, он поймёт, что ты «свой». А пока — не провоцируй.
Кира потянула меня за рукав, увлекая к входу в дом. Ткань рубашки, уже успевшая присохнуть к краям ножевой раны на плече, натянулась и потащила за собой кожу. Я не сдержался и скривился, с трудом подавив рвущийся из груди стон. В глазах на мгновение потемнело от острой, пронзающей боли, которая отозвалась во всей руке — от кончиков пальцев до лопатки. Адреналин от схватки окончательно сошёл на нет, и теперь каждое движение отдавалось в теле глухим, тягучим гулом.
Кира мгновенно среагировала, заметив, как я дёрнулся и втянул голову в плечи. Она тут же отпустила мой рукав, и её лицо, только что выражавшее лёгкую уверенность, снова стало встревоженным.
— Ой, прости! Вот я дура! Больно? — она сделала шаг назад, вскинув руки в примиряющем жесте.
— Терпимо, — выдавил я, стараясь сохранять невозмутимый вид. — Бывало и хуже.
Кира внимательно посмотрела на тёмное пятно, расплывающееся на ткани в районе моего плеча, и сказала:
— По-хорошему, Илья, это зашивать надо. Рана глубокая, края разойдутся, будет шрам на всю жизнь, да и инфекцию занесёшь элементарно. Надо ехать в больницу.
— Не хочу в больницу, — я упёрся, чувствуя, как внутри снова всколыхнулось Ядро. — Само заживёт. Поверь, у моего организма… специфические особенности регенерации.
Кира скептически прищурилась, изучая моё лицо, на котором расцветали гематомы.