— Заживёт как попало, — недовольно проворчала она, после чего на секунду задумалась и добавила: — Пошли обратно в гараж!
— Зачем? — спросил я.
— У меня там есть всё, чтобы зашить тебе рану, — ответила она, уже направляясь к двери гаража. — Если уж ты решил играть в сурового героя, то хотя бы не умрёшь от заражения крови у меня во дворе. Идём!
Мы вернулись в гараж, Кира усадила меня на пластиковый стул, а сама тут же исчезла в глубине гаража, перебирая стеллажи с оборудованием. Слышалось звяканье металла и шуршание упаковок.
— Ага! Вот она! — наконец воскликнула девушка.
Она вернулась с объёмной медицинской сумкой на плече, быстро расстегнула молнию, выкладывая на стол инструменты.
— Откуда у тебя это⁈ — удивился я.
— Увлечение активными видами спорта, — пояснила Кира. — Мы иногда далеко выезжаем, поэтому лучше иметь мини-клинику под рукой. Прости, но из обезболивающих у меня только… спирт. Я сама не пью, но в аптечке на всякий случай лежит.
Я прикинул варианты. Алкоголь — это риск. Я мог сболтнуть лишнее про другие миры, про протоколы, про то, что я вообще гость в этом теле. Рисковать Кирой я не хотел.
— Обойдёмся без спирта, — твёрдо сказал я.
Кира удивилась, но спорить не стала. Она взяла острые медицинские ножницы и осторожно, короткими движениями начала распарывать пропитанную кровью повязку, а затем и рукав моей рубашки. Когда ткань упала, она невольно поморщилась.
Я скосил глаза на плечо. Зрелище было не из приятных: месиво из кровавых разводов и глубокого разреза, края которого слегка разошлись. Стоило Кире прикоснуться к коже вокруг раны, как по руке тут же побежала свежая ярко-алая струйка.
— Терпи! — скомандовала она, смачивая ватный тампон в антисептике.
Она прижала тампон к ране. Вспышка была резкой, жгучей, словно мне в руку вбили раскалённый гвоздь. Я невольно вцепился пальцами в сиденье стула.
— Ну что, — прошептала Кира, не отрываясь от работы, — ты всё ещё хочешь играть в терминатора?
— Терминатор… это что? — переспросил я.
— Это герой фильма такой. Робот, — пояснила Кира, сосредоточенно разглядывая края раны под ярким светом лампы.
Ого! Оказывается, и Кира склонна к этим странным земным играм в ролевое моделирование. Прямо как Маша. Меня такое поведение местных женщин начинало слегка напрягать. Я искренне не понимал: зачем в момент близости изображать кого-то другого? Разве не проще и честнее просто быть самим собой?
— Я сейчас немного не в той форме, чтобы… проявлять физическую активность, — произнёс я, всё ещё пытаясь осмыслить её слова.
Кира подняла на меня взгляд, в котором читалось полнейшее недоумение. Она явно не уловила ход моих мыслей.
— Так не проявляй. Просто потерпи, — ответила она максимально буднично, доставая из вскрытого стерильного пакета изогнутую иглу с прикреплённой нитью. — Не смотри, лучше отвернись. Сейчас будет неприятно.
Её движения были уверенными, лишёнными суеты и лишних сомнений.
— Ты училась на медика? — спросил я, пытаясь отвлечься от того, как игла в очередной раз прокалывает край моей кожи.
— Нет, — Кира даже не подняла глаз, аккуратно затягивая узел. — Я росла с тремя братьями. Знаешь, я как Света, родилась в небольшой деревеньке. С врачами там было не очень, зато драк и порезов — хоть отбавляй. Приходилось осваивать полевую хирургию на лету, чтобы родители не узнали, и чтобы не загноилось.
В этот момент игла в очередной раз с натужным усилием прошила плоть. Я не сдержался и коротко, болезненно зашипел, чувствуя, как внутри раны словно протаскивают раскалённый рыболовный крючок.
— Ой, — Кира на секунду замерла, заметив, как у меня побелели костяшки пальцев, сжимающих пластик стула. — Прости. Зря мы без местной анестезии начали. А давай в аптеку съездим? Я мигом, на байке!
— Поздно, — сказал я и стиснул зубы так, что челюсти заныли. — Лучше заканчивай.
— Как скажешь, — она снова наклонилась над плечом. — Ты только в обморок не упади. Я тебя до дома не дотащу, если ты отключишься.
Ощущения были специфическими. Игла ощущалась как грубый инструмент, который с трудом раздвигает волокна моей плоти. С каждым стежком я чувствовал, как кожа сопротивляется, натягивается, а потом — короткий, пронзительный укол, когда остриё выходит с другой стороны. Это была не просто боль, это было ощущение чужеродного вмешательства в структуру моего тела. Крайне неприятного вмешательства.
Кира бормотала себе под нос, словно пытаясь заглушить мои редкие, сдавленные выдохи. В её голосе сквозила нервозность, которая выдавала, что для неё это тоже испытание.