— Хотела узнать, как правильно готовить куриный бульон.
— А ты в интернете не могла глянуть рецепт? — спросил я. — Там рецептов куриного бульона — тысячи.
— Правильно она всё сделала! — заявила Марина. — В интернете можно верить многому, но только не кулинарным рецептам! Ты о чём думал, Илья, когда в драку ввязался? Тебе же не пятнадцать лет!
Пришлось вкратце обрисовать ситуацию. Я рассказал Марине про визит в «Родной очаг», про бандитов на СТО, про то, что девелоперы перешли от угроз к действиям. Рассказывал коротко, без подробностей.
Марина слушала молча, не перебивая. Света тоже притихла и присела на край стула. Когда я закончил, Марина несколько секунд молчала, потом сказала:
— Значит, они решили от тебя избавиться. На время.
— Что значит, на время? — спросил я.
— Юлиан как раз объявил на завтра общее собрание жильцов, — пояснила соседка. — Тема — официальный переезд. Юлиан будет давить, обещать золотые горы и агитировать за переезд от имени ТСЖ. Картинки опять красивые показывать будет, обещать, что это всё сделают когда-нибудь.
Вряд ли всё было именно так. Если бы меня хотели просто вывести из строя на несколько дней, меня бы просто отлупили, и всё. И не было бы ни угроз, ни «подарков», ни советов переехать в новый дом. Скорее всего, это просто совпадение, но совпало, надо признать, интересно.
— Значит, собрание, — произнёс я, усмехнувшись. — Что ж, придётся на него сходить. Пообщаемся ещё разок с Юлианом, послушаем его. А потом посмотрим, чьи аргументы в итоге окажутся весомее: его буклетики или моя экспертиза!
Глава 13
Как я и обещал Олегу Борисовичу, утром я направился в травмпункт, чтобы официально зафиксировать следы конфликта с девелоперами. У входа в клинику толпился народ, то и дело подъезжали машины скорой с мигалками. Я поправил очки, стараясь не привлекать лишнего внимания к своему лицу, и шагнул внутрь, в гул голосов и суету приёмного отделения.
В нос сразу же ударили ароматы хлорки и мази Вишневского. Вдоль выкрашенных бледно-зелёной масляной краской стен сидели товарищи по несчастью: кто с замотанной полотенцем рукой, кто с распухшей ногой, кто просто с выражением глубокой экзистенциальной тоски на лице. У парочки пациентов были, как и у меня, слегка «подпорченные» лица.
Я подошёл к окошку регистратуры. За стеклом сидела женщина необъятных размеров с монументальной башней из крашеных хной волос. Она сосредоточенно перебирала какие-то бумажки, делая вид, что меня не существует. Классический земной приём бюрократического доминирования. Я вежливо, но настойчиво постучал костяшкой пальца по стеклу.
— Полис, СНИЛС, паспорт! — не поднимая головы, рявкнула женщина. — Что стряслось?
— Мне необходимо зафиксировать телесные повреждения для последующего обращения в правоохранительные органы, — деловым тоном сообщил я, просовывая документы в узкую щель.
Регистраторша наконец соизволила поднять глаза. Её пальцы замерли над клавиатурой. И её можно было понять: выглядел я в этот момент живописно: распухшее лицо, глаза с «фонарями», ссадины. И всё это великолепие оттенял строгий костюм, белая рубашка и идеально завязанный галстук.
— Когда травму получили? — спросила женщина.
— Позавчера, — ответил я.
— Позавчера⁈ — её нарисованные брови взлетели так высоко, что едва не скрылись под башней из волос. — А чего тянули-то два дня? Ждали, пока само рассосётся или глаз вытечет?
— Возникли непредвиденные обстоятельства непреодолимой силы, — пояснил я. — Если говорить проще: был крайне занят на работе. Процессуальные сроки не ждут,
— На работе он был… — проворчала женщина, с силой шлёпая печатью по бланку. — Ну-ну. Как говорится, все ваши проблемы у вас налицо… Точнее, прямо на лице. Держите талон. Кабинет номер три. В порядке живой очереди!
Очередь состояла из двух суровых бабушек с палочками и одного крайне грустного подростка с гипсом. Спустя сорок минут созерцания плакатов о вреде клещевого энцефалита я наконец переступил порог третьего кабинета.
Внутри меня встретил уставший травматолог средних лет, на бейджике которого значилось «Купцов В. А.», и молоденькая медсестра, увлечённо раскладывающая пасьянс «Косынка» на компьютере.
— Раздевайтесь до пояса, присаживайтесь на кушетку, — скомандовал Купцов, едва взглянув на меня.
Он вооружился прозрачной канцелярской линейкой и подошёл вплотную. Оглядел меня, присвистнул и сказал:
— Ого. Хорошо вам фасад подпортили.
— Не могу не согласиться. Дискуссия вышла за рамки правового поля, — ответил я, стаскивая пиджак и расстёгивая рубашку.