— Алло! Андреевич? Тут заявитель пришёл, Таранов. В связи с нападением… Куда? А, понял.
Он положил трубку и обратился уже ко мне:
— Идите на второй этаж, кабинет двести четырнадцать. Следователь Волков Дмитрий Андреевич.
Я поблагодарил и пошёл к лестнице. В коридорах второго этажа было тихо: за дверями бубнили голоса, стучали клавиши. Я нашёл нужную табличку: «Старший лейтенант Волков Д. А.» и постучал.
— Войдите! — донеслось из-за двери.
Я толкнул дверь и вошёл. За заваленным папками столом сидел молодой мужчина с бледным лицом и кругами под глазами. Он даже не поднял головы, продолжая что-то быстро писать.
— Присаживайтесь, — сказал он, не прерывая письма. — Сейчас я допишу, и поговорим о вашем деле.
Ожидание затянулось на пятнадцать минут. Наконец Волков с глухим стуком сложил бумаги в стопку и убрал в толстую папку. Откинулся на спинку стула и посмотрел на меня.
— Значит, Таранов? — спросил он.
— Да, это я, — ответил я.
— Зачем пришли?
Я молча достал из портфеля справку из травмпункта и положил её на стол перед ним. Волков взял документ, пробежал глазами, равнодушно отложил в сторону.
— Прошу приобщить её к делу, — произнёс я.
Следователь лениво махнул рукой:
— Да-да, приобщим. Не волнуйтесь.
Внутри закипало раздражение. Ни малейшего профессионального интереса, полное равнодушие, граничащее с халатностью. Если оставить всё как есть, справка рискует «потеряться» где-нибудь в недрах этого стола.
— Прошу подшить её к материалам дела прямо сейчас, — сказал я.
Волков даже не шевельнулся:
— Потом, Таранов. Сейчас работы выше крыши. Что-нибудь ещё?
Мне категорически не понравился его тон. Я не собирался позволять ему игнорировать процессуальные нормы. Медленно, демонстративно я открыл портфель, достал лист бумаги и ручку. На глазах у следователя быстро набросал ходатайство о приобщении документа к материалам уголовного дела. Потом написал ещё одну бумагу — точную копию предыдущей. Закончив, вытянул руку через стол, протягивая ему оба листа.
— Это что ещё за спектакли? — спросил следователь.
— Ходатайство о том, чтобы к материалам дела была официально приложена справка о медицинском освидетельствовании, — ответил я. — Прошу зарегистрировать и выдать мне копию с отметкой о получении.
Он взял ручку, расписался в получении на моей копии и вернул её мне.
— Зря вы меня в чём-то подозреваете, — буркнул Волков, уткнувшись в бумаги. — Просто ваше дело сейчас в другом кабинете лежит. Приложим, никуда оно не денется.
Потом он всё-таки присмотрелся к моему лицу, к заплывшему глазу и ссадинам, и голос его неожиданно смягчился:
— Да уж, досталось вам, конечно. Вид боевой. Но вы не переживайте, Таранов… Найдём мы этих уродов. И накажем.
— Кстати, что насчёт поисков? Есть какие-то намётки? — спросил я.
Волков откинулся на спинку стула, тот скрипнул старой пружиной.
— Намётки есть всегда. Но раскрывать их мы сейчас не будем. Сами понимаете — в интересах следствия.
— Я могу вам помочь, — не унимался я.
Следователь скептически усмехнулся и спросил:
— Это как это?
— Те, кто на меня напал, представились.
— Они что, совсем дебилы? Сначала паспорта показали, а потом вас бить начали?
— Ну, не совсем паспорта, — продолжил я. — Понимаете, я юрист. Веду дело о защите прав собственников дома, который попадает под снос, и…
Волков перебил, сочувствующе покачав головой:
— Вы меня простите, но, мне кажется, вы в другую сторону куда-то уходите. У нас уголовка чистой воды, а вы мне про гражданские споры.
— Не совсем. Нападавшие сказали, что они представляют интересы девелоперской компании…
Волков подался вперёд и спросил:
— Как она называется?
— «Родной очаг», ответил я.
Волков забарабанил пальцами по столу.
— «Родной очаг»? — повторил он. — Не может быть! Компания-то крупная, известная, в каждом втором тендере участвуют. У них репутация, юридический департамент из сотни человек… Вряд ли они стали бы так топорно мараться. Это же суицид для их бизнеса.
— И тем не менее, — я оставался невозмутимым, — хулиганы были предельно откровенны. Они сказали, что их прислали именно оттуда.
Следователь пристально посмотрел на меня.
— Какие-то доказательства есть? Записи, свидетели, хоть что-то, кроме ваших слов? — спросил он уже деловым тоном.
— К сожалению, нет. Но у меня есть кое-что другое. Они мне «дарственную» вручили.
Волков нахмурился:
— Какую дарственную? Зачем им вам что-то дарить? Вы о чём вообще?
— Место мне на кладбище подарили. В качестве финального аргумента.
— А они, похоже, серьёзно за вас взялись… — удивлённо произнёс следователь. — Я про такие истории слышал, байки всякие из прошлого, но это же в девяностые было. Думал, эпоха «подарков» на погост давно закончилась. Видимо, кто-то решил вернуть классику в моду. Этот бланк у вас есть?