Кира уверенным шагом направилась к лифту и нажала кнопку вызова. Где-то в недрах шахты гулко загудели электромоторы. Индикация над дверями ожила, показывая, что кабина спускается к нам с третьего этажа. Уже интересно. Лифт работал. Рабочих не было, потолков не было, плитка кривая, провода болтались, но лифт работал. Приоритеты у застройщика были своеобразные.
Спустя несколько секунд кабина с лязгом остановилась. Двери, обклеенные синей защитной плёнкой, медленно разъехались в стороны. Кира шагнула внутрь, я зашёл следом. Кабина была новая, чистая, пахла свежим пластиком. Из динамика тихо сочилась музыка. Цивилизация.
Но остальная часть нашей делегации следовать нашему примеру не торопилась.
— Вы чего там застряли? — спросил я, придерживая двери.
Марина с подозрением уставилась в тёмную глубину шахты, видневшуюся в щель между кабиной и стеной, и спросила:
— А вы точно уверены, что у них тут лифты нормально работают?
— Да вы не бойтесь, — отмахнулась Кира. — Лифтовое хозяйство перед вводом в эксплуатацию проходит очень строгие испытания. Это регламент. Поэтому за безопасность лифта можно не переживать.
Света, немного поколебавшись, всё-таки перешагнула порог и встала рядом со мной. А вот Семёнович остался на месте. Он стоял, расставив ноги, засунув руки в карманы, и смотрел на лифт с выражением человека, которому предлагают совершить безумный поступок.
— А ты, дочка, прям уверена, что они эти испытания честно прошли? — спросил он Киру.
— Или они их просто… — Марина воровато оглянулась на входную дверь и перешла на шёпот, — купили⁈
— Слушайте, это просто лифт, а не пассажирский самолёт, — Кира начала терять терпение. — У него, если что, есть механические экстренные тормоза-ловители. Они сработают на сто процентов, даже если отключат электричество.
— Не-не-не, — Семёнович решительно замотал головой. — Мы эти ваши сто процентов на собственной шкуре проверять не собираемся. Маринка, ты со мной?
— Куда? С вами? — не понял я.
— По лестнице! — заявила Марина, решительно направляясь к пролёту.
— Так, девятый этаж же! — ахнула Света.
— Ну и что? — Марина вскинула подбородок. — Это не так уж и высоко!
— Вот именно. И для здоровья по ступенькам ходить крайне полезно. Пойдём! — поддержал её Семёнович.
И они вдвоём скрылись на лестничной клетке. Шаги загрохотали по бетонным ступеням, потом стали удаляться, потом затихли.
— Нормально здесь всё с лифтом, — негромко произнесла Кира. — А вот как они лестничные пролёты закрепили — большой вопрос.
Она явно пошутила, при всей халатности застройщика пролёты он явно сделал капитально, но тем не менее от такой шутки стало немного не по себе. Я отпустил двери, они плавно закрылись, и лифт тронулся. На электронном табло начали отматываться красные цифры этажей. Один. Два. Три.
А ещё я вдруг осознал, что паранойя Марины и Семёновича оказалась заразной. Я поймал себя на том, что стою напряжённый, прислушиваясь к каждому скрипу кабины, к каждому толчку, к каждому подозрительному звуку из шахты. Вроде бы ерунда. Но после всего, что мы видели внизу, с этими проводами на проволочках и кривой плиткой, доверие к строителям данного объекта было, скажем так, ограниченным.
Кира заметила моё состояние, снисходительно улыбнулась и сказала:
— Расслабься, Илья. Я знаю этот бренд лифтов. Очень надёжная фирма. Местным бракоделам надо было бы очень сильно постараться, чтобы испортить их оборудование при монтаже.
— А если они вдруг постарались и всё-таки испортили? — пискнула Света.
И тут словно в ответ на её слова, где-то над нами раздался особенно неприятный, скрежещущий металлический звук. Света инстинктивно вскрикнула и обеими руками вцепилась в локоть Киры. А та лишь рассмеялась и сказала:
— Если мы вдруг застрянем, я вас лично отсюда вытащу, обещаю!
К счастью, демонстрировать навыки спасателя Кире не пришлось. Двери открылись на девятом этаже, и мы вышли на лестничную площадку, покрытую той же цементной пылью, что и внизу. Тишина, пустота, запах сырого бетона и двери квартир, заляпанные шпаклёвкой.
А вот дальше нам пришлось ждать. Мы стояли, вслушиваясь в тяжёлые шаги, раздающиеся снизу. Они приближались медленно, очень медленно. В какой-то момент к ним добавилось надсадное дыхание, затем оно перешло в хрип.
Наконец, с лестничного марша вывалились Семёнович и Марина. Вид у них был плачевный: оба красные, вспотевшие, дышащие так тяжело, словно только что пробежали марафон с препятствиями. Девять этажей без привычки — это серьёзное испытание для организма.
— Номер квартиры? — деловито осведомилась Кира у Семёновича.