— Это что за цирк? Вы почему надлежащим образом за ребёнком не следите? Да ещё и на добропорядочных посетителей торгового центра клевещете! Вы в курсе, что это ложный вызов?
Ирина стояла, обнимая Клима, Адреналин схлынул, и у неё не было сил даже ответить. Но тут вмешался Маньков. Моментально. Секунду назад он был жертвой произвола, а тут вдруг включил своё фирменное обаяние и шагнул к полицейским.
— Парни, всё в порядке, — голос у шефа стал мягким, дружелюбным, располагающим. — Это было простое недопонимание… Перенервничала мать, с кем не бывает.
Он так это произнёс, что я на секунду забыл, что три минуты назад Ирина натравила на нас и охрану, и полицию, и назвала маньяками.
— За такое «недопонимание» можно и в отдел поехать для составления протокола, — заявил старший полицейский и выразительно похлопал ладонью по рации на поясе.
Ирина побледнела ещё сильнее и замотала головой.
— Не надо в отдел! — взмолилась она. — Пожалуйста! Я правда всё перепутала!
Пора было закругляться. Я поправил очки, которые съехали на кончик носа после знакомства со стеклянным бортиком, и обратился к полицейским максимально ровным голосом:
— Инцидент полностью исчерпан. Претензий ни у кого ни к кому нет. Спасибо вам огромное за быстрое реагирование. Отличная работа!
Последнее я добавил специально. Полицейские любят, когда их хвалят. Это работает. И сейчас сработало. Старший поворчал ещё с полминуты, пробормотал что-то про истеричных мамаш и ложные вызовы, но наручники убрал и развернулся. Оба патрульных удалились, неспешно и с достоинством. Толпа зевак, разочарованная отсутствием настоящих маньяков и крови на полу, начала разбредаться. Подросток-стример с сожалением выключил камеру.
Ирина привалилась спиной к стеклянному бортику и прижала ладонь ко лбу. Ноги у неё подгибались.
— Уф-ф-ф… Погодите. Что-то у меня голова совсем кругом пошла, — пробормотала она, прикрывая глаза. — Дайте мне пару минут в себя прийти.
— Не торопитесь, Ирина, — Маньков говорил предельно мягко и спокойно. — Смотрите, там на фуд-корте как раз столик освободился. Пойдёмте туда, присядем. Выпьете воды, выдохнете. Нам действительно нужно кое-что обсудить. Без лишних ушей.
— Простите, а… я? — робко подал голос Клим.
Мальчишка всё ещё стоял рядом с матерью и смотрел то на неё, то на нас, пытаясь сложить происходящее в какую-нибудь логичную картину. Но ничего у него явно не складывалось.
Ирина посмотрела на сына. И всё её нервное напряжение, вся паника, весь пережитый ужас сконцентрировались и нашли выход. Единственный доступный.
— А ты иди тренируйся! — рявкнула она на Клима так, что тот втянул голову в плечи и попятился. — И чтоб никаких видеоигр! Месяц! Шагом марш на лёд!
Клим благоразумно решил не спорить. Он подхватил сумку и рванул переодеваться. Мы же прошли за столик в дальнем углу фудкорта. Шум торгового центра здесь сливался в монотонный гул, создавая иллюзию уединения.
Маньков сходил к ближайшей торговой точке и принёс Ирине бутылку воды и несколько бумажных салфеток. Она выпила полбутылки залпом, вытерла глаза и лицо и какое-то время сидела молча, приходя в себя, глядя в стол. Мы не торопили.
Когда Ирина подняла голову и посмотрела на нас, взгляд у неё был уже другой, не испуганный. Настороженный, да, но осмысленный.
— Ладно, — сказала она. — Говорите. Что с Климом? Почему вы сказали, что с ним есть какая-то проблема?
И Маньков начал рассказывать. Говорил он долго и осторожно, подбирая каждое слово. Про роддом, путаницу, генетическую экспертизу, биологических родителей Клима. Про то, что есть семья, которая все эти годы воспитывала не своего ребёнка, а чужого, и не знала об этом. Точно так же, как и Ирина.
А та слушала не перебивая. Лицо у неё менялось. Сначала она слушала с недоверием, потом с раздражением, затем с растущей тревогой. А к концу рассказа она просто сидела, сцепив руки на столе, и молчала.
— Я сама сделаю ДНК-тест! — сказала она наконец. — Вы… я не верю ни единому вашему слову! Вы просто аферисты!
Маньков молча полез во внутренний карман пиджака, достал оттуда конверт с результатами генетических экспертиз и положил его перед Ириной на столешницу. Конверт лежал между бутылкой воды и комком мокрых салфеток. Ирина посмотрела на него, но не притронулась.
— Это ваше полное право, Ирина, — Маньков произнёс это с искренним пониманием. — Более того, я только приветствую то, что вы собираетесь сдать анализы в независимой клинике. Но пожалуйста, не затягивайте с этим. И… я ещё раз приношу свои глубочайшие извинения за тот нелепый случай с жевательной резинкой.