И я вскочил и побежал. В ванную. В коридоре едва не снёс Свету. Сонная, взлохмаченная, в растянутой домашней футболке, она брела из кухни, держа перед собой фарфоровую чашку с дымящимся кофе.
— Ой! — вскрикнула она, резко отшатнувшись от меня.
Чашка выскользнула у неё из пальцев и разлетелась о ламинат с жизнерадостным звоном. Коричневая лужа растеклась между нами, осколки белого фарфора разлетелись в стороны.
— Ты чего испугалась? — искренне удивился я, останавливаясь. — Это же я!
— Я вижу, что вы… — пробормотала она, и голос у неё сел. — Но… вы вообще в зеркало на себя смотрели?
Моё сердце тревожно ёкнуло. Воображение мгновенно выдало полный набор: огромная гематома расползлась на полголовы, некроз тканей пошёл в рост, или глаз заплыл до состояния щёлочки. Я оттеснил племянницу плечом и рванул в ванную. Упёрся руками в края раковины, наклонился к зеркалу и… обомлел.
Из зеркала на меня смотрела абсолютно здоровая физиономия. Чистая, ровная. Ни багрового фингала, ни ссадин, ни отёка, ни малейшего намёка на то, недавно по этому лицу работали кулаками пятеро здоровых мужиков. Я повернул голову вправо, влево, потрогал скулу, надбровную дугу. Гладко. Нежная розовая кожа, и всё.
Мой аналитический аппарат немедленно включился в работу, сопоставляя факты. Получалось, что Ядро Истины решило отблагодарить меня за вчерашний скачок прогресса самым практичным способом из возможных. Отметка в 6,07 процента. Шестипроцентный барьер заполнения. Я вспомнил, что при его преодолении должна была активироваться пассивная опция, та самая усиленная клеточная регенерация.
Похоже, она не просто активировалась, а за одну ночь отработала на все деньги: и бодрость утреннюю выдала, и физиономию подлатала. Капитальный ремонт за восемь часов. Если прогресс будет идти такими темпами, до серьёзных опций Ядра уже не так далеко. А регенерация — это исключительно полезное приобретение. В будущие побоища, если до них дойдёт, можно было втягиваться посмелее.
Я обернулся. В дверях ванной стояла Света. Она находилась в состоянии глубочайшего смятения.
— Дядя Илья… — неуверенно начала она. — Как это… Что это вообще такое? Так не бывает за одну ночь!
— Похоже, твой куриный бульон творит чудеса, — ответил я и невозмутимо пожал плечами. — Хорошая штука.
— Но это же невозможно! — Света не отступала, и в голосе было не столько возмущение, сколько настоящая растерянность, она стояла босиком в коридоре, в осколках собственной чашки, и пыталась осмыслить увиденное.
— Невозможно в университет поступить, не подготовившись, — философски заметил я, открывая кран с водой. — А человеческий организм способен на многое. Скрытые резервы, правильное питание и здоровый сон.
Я принялся умываться, давая понять, что тема закрыта. Света ещё постояла в дверях секунды три, переваривая этот сомнительный медицинский аргумент, потом тихо выдохнула, покачала головой и пошла за веником. Осколки безвременно погибшей чашки сами себя не соберут.
Оставшись один, я запер дверь, стянул футболку и посмотрел на плечо, куда Кира наложила швы. Зрелище было, мягко говоря, занятное. Там, где ещё вчера зияла зашитая, медленно срастающаяся рана, теперь была абсолютно гладкая, ровная кожа. Ни воспаления, ни корочки, ни даже бледного рубца. Только нитки медицинских швов совершенно абсурдно торчали из здоровой плоти. Вид был такой, точно кто-то решил сделать себе максимально бессмысленный пирсинг.
Я достал из шкафчика Светины маникюрные ножницы, подцепил и подрезал нить. Потянул. Она легко скользнула наружу. Никакой боли. Вообще. Я даже не почувствовал, что нитка вышла, только увидел.
Один за другим я вытащил все швы, внимательно наблюдая за процессом. Зрелище стоило внимания. Крошечные отверстия от проколов затягивались прямо на глазах, за считаные секунды. Края кожи сходились, смыкались и выравнивались, не оставляя ни следа. Биология так не работает. Точнее, обычная биология так не работает. А вот регенерация, подпитанная Ядром Истины, работает именно так.
Позавтракав, я закинул Свету к репетитору и поехал в районный отдел внутренних дел. Мне нужно было проверить, как продвигается расследование по моему заявлению о нападении. Точнее, я уже примерно догадывался, как оно продвигается, но профессиональная привычка требовала убедиться лично.
В знакомом кабинете меня ждал первый сюрприз. За столом, заваленным пыльными папками, сидел совершенно другой человек. Плотный, лысеющий майор с тяжёлым, безразличным лицом, на котором было написано одно: «Отстаньте от меня все». Мой предыдущий следователь, молодой и хотя бы формально заинтересованный, исчез.