— За встречу, — согласилась Маша.
Мы чокнулись. Выпили по глотку и приступили к еде. Утка оказалась отличной. Мясо мягкое, корочка хрустящая, яблоки добавляли лёгкую кислинку. Я ел и ловил себя на том, что мне хорошо. Просто хорошо. Нормальный вечер, вкусная еда, приятный разговор с красивой женщиной. Ни застройщиков, ни сектантов, ни двадцатигранных кубиков с проклятиями.
— Расскажи, как у тебя прошёл день, — попросила Маша, подливая себе вина. — Только без юридических терминов. Я в них плаваю. Что-нибудь весёлое расскажи? У тебя ведь случается что-то забавное на работе?
— Случается, — ответил я. — Сегодня вот на меня проклятие наложили.
— Что? — Маша перестала жевать.
— Проклятие. Настоящее. С кубиком и запиской. Тройка сектантов выследила меня от офиса и провела ритуал в подворотне твоего двора.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно, — я отрезал кусок мяса. — Я теперь Социальный Изгой. Минус пятьдесят к харизме, минус семьдесят пять к удаче.
Маша смотрела на меня секунды три, пытаясь понять, издеваюсь я или нет. Потом принялась громко смеяться.
— Минус пятьдесят к харизме, — повторила она, отсмеявшись. — Это серьёзно.
Я кивнул, и мы продолжили ужинать. Разговор шёл легко. Маша рассказывала про свою работу, про начальника, который требовал от неё отчёт за полгода к утру понедельника, про коллегу, которая притащила в офис кота, потому что не с кем было его оставить, и кот весь день сидел на принтере. Я слушал и местами даже вставлял реплики по делу. Вино потихоньку убывало, утка тоже.
Получалось, что вечер складывался. По-человечески, по-нормальному. Маша была смешная, живая, не пыталась в этот раз играть роль героини какого-нибудь фильма, не требовала от меня никаких переодеваний. С ней было легко. И если бы не зудящая точка где-то на задворках сознания, которая каждые пять минут напоминала о выключенном телефоне Киры, всё было бы вообще идеально.
— А сейчас будут десерт! — сказала Маша, встала из-за стола и полезла в холодильник.
Самое время для десерта. Тарелки были уже пустые, в бутылке оставалось на донышке, за окном окончательно стемнело. Хороший вечер. Но моя рука сама потянулась к карману.
Я достал телефон и набрал номер Киры. Быстро, пока Маша не видит. И опять «Аппарат абонента выключен…» Я недослушал, сбросил и убрал телефон обратно.
Ладно. Не стоит нервничать. Может, у неё телефон утонул в луже на объекте. Может, забыла на зарядку поставить. Может, уехала за город, где нет вышек. Тысяча нормальных объяснений. А я тут сижу и порчу себе вечер.
Маша поставила на стол тарелку, на которой были нарезаны кусочки чизкейка.
— Это покупной, — предупредила она. — На утку моего кулинарного энтузиазма хватило, а на десерт уже нет.
— После такой утки покупной чизкейк — это достойный компромисс, — сказал я.
Мы пили чай с чизкейком, и Маша заговорила о том, что давно хочет съездить куда-нибудь в отпуск на море, но никак не может решить куда: в Турцию или в Таиланд. А я слушал. Или пытался слушать.
— … и вот представляешь, в этом отеле уже сейчас всё разобрано… как тебе это? Илья?
— А? — я посмотрел на Машу, она держала чашку в руках и смотрела на меня с непониманием.
— Ты где? — спросила она.
— Здесь, — ответил я. — Извини. Задумался.
— Ты весь вечер задумываешься, — заметила Маша. — Каждые десять минут уплываешь. Я уже начинаю подозревать, что моя утка была не так хороша, как мне казалось.
— Утка отличная. Честно. Я просто… да ерунда. Рабочее. Не могу отключиться.
— Бывает, — сказала Маша и ничего больше спрашивать не стала, за что я был ей благодарен.
Ещё минут десять мы просидели нормально. Допили чай, открыли вторую бутылку вина, Маша рассказывала что-то про фильм, который недавно смотрела. Я выпил полбокала и почувствовал, что вино помогает. Тревога слегка отпустила. Я даже начал думать, что зря накручивал себя. Сейчас допьём вино, переместимся из кухни в комнату, а там в спальню, и всё будет хорошо. Хороший вечер, отличное продолжение.
А потом Маша пошла в ванную, и я опять остался один. И рука снова сама полезла в карман. Я выругался про себя, но всё-таки достал телефон. Набрал. Послушал. «Аппарат абонента…» Сбросил.
Маша вернулась из ванной, подлила себе вина, села напротив и стала рассказывать про какую-то рабочую ситуацию. Я улыбался, отвечал, задавал вопросы. Делал всё правильно. А внутри шёл параллельный процесс, и остановить его я не мог. Я думал о Кире. О том, что ей грозила опасность. Из-за меня. И я сильно переживал за неё. Пожалуй, больше чем стоило, но что я мог с этим поделать?
И потихоньку пришло понимание, что Кира перестала быть для меня просто экспертом. Я пытался понять, когда это произошло? Пытался вспомнить и не мог. Вроде бы ещё вчера всё было чётко: деловой контакт, профессиональное сотрудничество, чёткие границы. А сегодня я сижу у другой женщины, которая готовила для меня ужин, и не могу думать ни о чём, кроме Киры. Не то чтобы я был в неё влюблён, нет. Но она была мне не безразлична. Настолько не безразлична, что меня это, в каком-то роде, пугало.