- Принесли ещё три блюда! – отвлек от горестных мыслей голос Сын Бина. – Это дукбокки, токпогги и кимчхи. Попробуй!
- Ммм, – она залезла палочками в токпогги и вытащила самый толстый, на её взгляд, рисовый хлебец. Взяла в рот и начала жевать. Глаза налились слезами. Блюдо оказалось довольно острым, но вкусным. К нему надо было привыкнуть. Она тут же схватила стакан воды и залпом выпила половину. – Ах…
- Остро? – в ответ она кивнула, вытерла выступившие слёзы и полезла за новой порцией. Он смотрел и улыбался. Потом начал есть кимчхи и дукбокки, к токпогги пока не прикасался.
Догадка промелькнула в голове насчет его вкусовых пристрастий.
- Вы не любите острую еду? – её партнёр на секунду замер с палочками у рта. Прожевал. Положил их на тарелку.
- Почему вы так решили? – Он – еврей? Отвечает вопросом на вопрос! – Я могу есть острое, но предпочитаю всё-таки обычную пищу.
- Тогда зачем согласились взять это? – она не понимала его.
- Вам очень хотелось! – это был его ответ.
Кристина замерла, округлив глаза, палочки застыли над острым блюдом. Она не понимала, зачем он поступил так, если блюдо ему не нравилось.
- То есть, если бы я у вас ещё что-то попросила, вы бы мне и это купили? – решила спросить его прямо.
- Смотря что бы вы попросили… - тихо сказал он. Она задохнулась. Потом повернулась к нему.
- Сын Бин, мы с вами ещё мало знакомы, а вы готовы делать такое для малознакомого человека? – Кристина сказала это так тихо, чтобы слышал только он. Мужчина повернулся и поглядел ей в глаза.
- Если мне нравится человек, я могу делать для него всё от меня зависящее. Правда ведь? – ни одна мышца не дрогнула на его лице. Он пронзительно глядел в её глаза.
- А вас не волнуют разговоры и сплетни? Журналисты? Хотя это уже крайний случай, конечно, – так же тихо она вернула вопрос, – Что об этом подумают окружающие?
- Разве я не имею право на личную жизнь? Могу я выбирать людей, с которыми мне приятно общаться? Друзей? Или должен прятаться ото всех и вести шпионскую жизнь только, чтобы об этом никто не узнал? – парень выдохнул.
У него определенно накипело. Сын Бин успокоился и тихо добавил:
– Я ведь человек. Мне тоже хочется общения. Любви. Девушку. Неужели я этого не достоин?
Своими словами она невольно задела его и сейчас уже успела пожалеть об этом.
- Прости. Конечно, достоин! – Кристина вздохнула и сделала то, что посчитала нужным, сжала его руку под столом. Секунду назад его глаза смотрели куда угодно, только не на неё. Сейчас же, он снова смотрел ей в глаза с удивлением, грусти как не бывало. Этот взгляд что-то шевельнул в её душе. Как же он был хорош в этот момент. – Теперь я понимаю, почему женщины без ума от тебя!
Она озвучила свои мысли, а Сын Бин продолжал удивленно смотреть на неё.
- Если ты кому угодно сделаешь такое лицо, а потом улыбнёшься, любая будет убита!* (Это убивает меня! 죽인다! (дюгинда) «Ой, я сейчас умру!». Когда произносятся такие слова? Правильно! Когда очень смешно, очень вкусно, очень абсурдно и так далее. Точно так же корейцы говорят: «Это убивает меня». То есть это настолько поражает, что остается только испустить дух) – закончила она и вернулась к остывающему блюду. Возникла пауза. Он переваривал пищу и её слова.
- Мы… перешли на «ты»? – услышала она слева его голос. Чувствовалось, что он улыбается. Кристина тоже улыбнулась ему в ответ, не поворачиваясь.
- Угу… - жуя очередной острый рисовый хлебец, издала она. Прожевала. – Ты против?
- Нет, – быстро ответил её напарник, – Я рад!
Дальше они если и попеременно участвовали в игре «вопрос-ответ» от съёмочной группы.
Глава 4. Никчемный человек?
Ли Сын Блин снова наполнил свой стакан соджу, а Кристина, она же Ким Ю На, продолжала уничтожать токпогги, постоянно борясь с воспламенение во рту.
Парень улыбался, глядя на её мучения. В очередной раз она снова положила в рот крупный рисовый хлебец. Но в этот раз у нее даже выступили слезы.
Неужели настолько остро? – удивился он.
В этот самый момент рука Ю Ны нащупала стакан с водой, который находился рядом с тарелкой. Она тут же опрокинула его залпом и поперхнулась, проглотив все сразу, а потом закашлялась.
- Ты в порядке? – постучал ей по спине Сын Бин.
- Во… воды...кха, - еле выдавила она, а его глаза округлились больше, чем обычно.
- Это же... мой стакан? – наконец, заметил он, и тут же подал ей стакан с водой, который стоял чуть дальше. – Ты выпила соджу?