— У мамы проблемы, да?
Он заколебался, испытывая большой соблазн сказать ей, что можно не сомневаться в победе ее матери, даже если та будет скакать, выпустив из рук поводья. Но Бетси ездила по родео чуть ли не с пеленок и знала, когда показано действительно хорошее время.
— Возможно, — с неохотой сказал Фред. — Но подожди пока оставлять мечты о пицце. Твоя мама — боец. И чем труднее положение дел, тем лучше она выступает.
Переведя взгляд на арену, Бетси кивнула.
— Да. Это заставляет ее сражаться во всю силу.
Несколькими секундами позже, когда распорядитель дал сигнал, Дора с Ласточкой вырвались на арену.
Уперев локти в колени, положив подбородок на сжатые кулаки, Фред смотрел на эту скачку во все глаза. Господи, тут есть на что посмотреть! Предыдущие наездницы обладали всевозможными техническими навыками, чтобы показать хорошее время, но у Доры было кое-что еще — та природная артистическая грациозность, которая приковывала к себе внимание и делала из примитивного действа высококлассное зрелище. Огибая бочки, словно конькобежец, на полном ходу входящий в поворот, она не сделала ни одного лишнего движения. И когда наездница пересекла финишную линию, все зрители стоя приветствовали ее и победный результат, который она показала.
— Отлично!
— Молодец, мама!
Смеясь, Бетси крепко обняла Нормана, без умолку тараторя при этом:
— Я знала, что у нее получится! Я знала! Пойдем вниз, Фред, и поздравим ее.
Даже не оглянувшись, чтобы посмотреть, идет ли он за ней, девочка направилась к ступенькам и только тут поняла, что Норман не сдвинулся с места.
— Разве ты не идешь? — спросила она, удивленно нахмурив брови, после того, как оглянулась через плечо. — Мама будет ждать нас.
Дора, конечно, будет ждать, все верно, но только не его… не после прошлой ночи.
— Ты иди, солнышко, и наслаждайся своей пиццей, — подтолкнул он ее. — А мне уже пора в путь.
— Но я думала, ты пойдешь с нами, — опечалилась она. — Ну, пожалуйста! Ты должен поздравить маму.
— О, там, наверное, вокруг нее собралось столько народу, что она и не заметит моего отсутствия. Скажи ей, что я видел ее езду и что она великолепна. И передай ей это. — Поставив сумку со снаряжением на скамью, Фред покопался в ней и наконец, нашел то, что искал, — деревянную статуэтку, на завершение которой он потратил половину прошлой ночи.
— Вот, — хрипло сказал Фред, бессознательно лаская пальцами тонкие черты наездницы, прежде чем сообразил, что делает. Нахмурившись, он сунул фигурку в руки Бетси. — Скажи маме, что я хотел бы, чтобы это было у нее. Она может подарить ее твоему дедушке или еще кому-нибудь, если статуэтка ей не понравится.
Удивленная Бетси, едва взглянув на гладкие, полированные линии, тут же узнала всадницу.
— Ой, да это же мама!
— Точно, — ухмыльнулся Норман. — Я не собирался делать именно ее, но сходство вышло помимо моей воли.
— Но почему ты не хочешь отдать статуэтку маме сам? Вон она внизу, прямо под нами.
— Ты сделаешь это за меня. Хорошо? Мне надо быть уже в дороге, а тебе есть свою пиццу. Так что вперед, малышка, мы еще встретимся где-нибудь в пути.
Она хотела заспорить — Фред видел это по ее глазам, — но он не дал ей такой возможности. Одним движением Норман подхватил сумку, обнял девочку на прощание и направился к выходу, все время твердя себе, что принял правильное решение.
Господи, как этот человек ее раздражает! Фред держался на расстоянии, как Дора сказала ему, но в течение двух последующих недель участвовал во всех родео, в которых стартовала и она. О нет, он не делал попыток подойти, но по-прежнему следовал за ней, как привязанный на веревочке.
А когда его нигде не было видно, с ней всегда оставалась эта деревянная статуэтка, которую Фред передал через Бетси, напоминая, что он где-то рядом. Дюжину, а то и больше раз за день, глаза Доры скашивались на переднее сиденье, туда, где она стояла. Ее абсолютное совершенство притягивало к себе взгляд как магнитом. Сколько же часов он трудился над ней? Она представила себе его руки, работающие по дереву, и потом, невольно, увидела их гладящими ее, ласкающими ее…
Каждый раз при этом Дора, проглотив ругательство, клялась выбросить проклятую статуэтку на помойку вместе со сводившими с ума воспоминаниями о человеке, вырезавшем ее из простого куска дерева. Но эта деревяшка была так великолепна, что Дора никак не могла заставить себя расстаться с ней. Чертов Фред Норман! Нет, она не даст ему взять над собой верх!