«Он хороший человек и футболист, – считает Пако Сейруло, сотрудник методологического департамента «Барсы», в прошлом тренер первой команды по физподготовке, а по совместительству один из самых уважаемых людей в клубе. – У всего, что он делает, есть причина; Андрес никогда не делает на поле что-то только из желания это сделать. Он не дает никаких преимуществ сопернику, и вследствие этого команда играет плавно и легко. И хотя порой кажется, что он хочет остаться незамеченным на поле, он всегда знает, где и когда должен помочь команде».
Сейруло подчеркивает умение Иньесты резко менять скорость и его способность протаскивать мяч, но при этом он даже не пытается скрыть свою пристрастность в отношении Андреса. «Чувство такое, что он мой сын. Помню, когда он учился в колледже, он никогда не хотел выделяться из остальной массы студентов. Некоторые люди считают, что ему не нравится проявлять чрезмерную радость, потому что ее выражение может расстроить тех, кто не так доволен положением дел. Андрес всегда вел себя очень естественно и никогда не имел склонности подолгу рассуждать о прическах, брендах футбольных бутс и фильмах. Ему интересна только игра и все, что с ней связано. Насколько я могу судить, когда он в порядке физически, он лучший в мире».
XXII. Направляющие руки
Андрес – очень преданный человек. Он никогда не подводит своих близких. Он нуждается в них и любит, когда они рядом.
Есть четыре человека, в чьи профессиональные обязанности входит забота об Андресе: Пере Гвардиола, Жоэль Боррас, Рамон Сострес и Дани Марин. Но их взаимоотношения выходят за рамки сугубо профессиональных; они личные. Они очень близки, настолько, что их можно считать одной семьей. Доверие между ними росло и крепло годами – порой свой вклад в это вносил и отец Андреса Хосе Антонио – и теперь окончательно оформилось.
Пере Гвардиола какое-то время работал на Nike, занимаясь поиском новых молодых талантов – тогда он и заприметил Андреса. «В первый раз, когда я увидел его игру, он выступал за категорию Кадет Б в «Барселоне», – говорит Пере. – У меня были очень хорошие отношения с Альбертом Бенайхесом, одним из директоров, отвечавших за молодежный футбол в «Ла Масии», и я спросил у него: «Кто у вас там лучший?» Выделялось человека три-четыре, но лучшим из них был Андрес. «Последи за Андресом, Пере», – сказал он. И хотя мы знали, что он еще очень молод – тогда ему было 14–15 лет, в таком возрасте никогда не знаешь наверняка, что ждет игрока в будущем, – и понимали, что нет никакого смысла оказывать на него лишнее давление, так как всегда лучше дать игроку время и пространство для маневра, мы все же решили, что хотим подписать с ним контракт. Мы уже знали, что он получил предложение от Adidas. Но он согласился перейти к нам перед самым стартом Nike Cup, турнира для 15-летних футболистов, проходившего на «Камп Ноу».
Именно тогда Пере Гвардиола, в то время решавший различные маркетинговые вопросы, открыл для себя то, что уже видели другие люди, наблюдавшие игру Андреса вживую. «Иногда я приходил в «Ла Масию» и просил разрешения вывести его на ужин в ресторан неподалеку от «Мини Эстади». Он всегда заказывал спагетти-карбонара. Я начинал говорить и говорил, говорил, а он едва вставлял слово в ответ: «Да, нет, ну, хорошо…» – и ничего более. Мы просиживали там по три четверти часа, а эти слова были единственными, которые он произносил. Но я все равно чувствовал, что внутри него что-то такое есть; мне казалось, что мы хорошо ладим, что я становлюсь к нему все ближе, и не только к нему, но к его отцу Хосе Антонио и всей его семье. Понемногу, шаг за шагом мы начали узнавать друг друга лучше. Андрес был и остается очень приятным человеком; он такой человек, к которому хочется относиться с теплотой, которому хочется помогать. Были моменты, когда просто хотелось взять его с собой домой, как младшего брата. И такие чувства к нему испытывал не только я; спросите о нем кого угодно в Ла Масии и услышите тот же ответ. Он был таким человеком, который всем своим существом почти что «заставлял» тебя любить его и хорошо к нему относиться».