Когда Урсикинио заполучил Андреса в свою команду U-13, он почувствовал, что перед ним один из его кумиров. Андрес был мальчиком из Ла Манчи, но также он был маленьким галисийским талантом и каталонским пацаном в одном лице: он был Андресом, Суаресом и Фусте одновременно.
Он покрывал огромные расстояния на поле и знал, как спрятать мяч от соперников. «Иногда я и сам терял мяч из виду, – говорит Урсикинио. – Мы отрабатывали удары по мячу левой ногой, нерабочей для него, но некоторым игрокам каким-то образом удавалось добиваться того, чтобы мяч всегда прилетал им под рабочую ногу. Так было в случае Андреса и его правой ноги. Что же до игры головой, то не думаю, что хоть раз видел, как он бьет по мячу головой. Она была ему нужна для других вещей. К примеру, взгляните, как он обороняется. Он защищается, блестяще выбирая позицию, и всякий раз, когда оказывается с соперником один на один, выходит из единоборства с мячом. Он не совершал длинных забегов в попытке отобрать мяч, вместо этого он полагался на интуицию, благодаря которой оказывался в нужном месте в нужное время и обкрадывал соперника, лишая его мяча в тот момент, когда все меньше всего этого ожидают. С нами он такое вытворял постоянно».
Тренер признается, что личного общения с Андресом у него было мало: он видел его только в раздевалке, а потом на поле. Пока тренер команды U-13 работал каждый день с восьми утра до трех часов дня, Андрес в это время занимался в школе имени Луиса Вивеса вместе со своим другом Хорхе Тройтейро.
«Мы были самыми младшими в «Ла Масии», и за нами приглядывали наилучшим образом, – говорит Тройтейро. – Я приехал туда на неделю раньше Андреса, и те дни были непростыми для меня. Вот почему я был счастлив, когда он приехал, я был рад, что у меня появилась компания, а я сам больше не самый младший в академии. Пуйоль, Рейна, Мотта, Артета – все они были старше нас. Неделя в «Ла Масии» – это очень долгий срок, хотя на первый взгляд может показаться иначе. Я был более привычен к тамошней обстановке, чем Андрес. К тому же я был более дерзким, открытым и разговорчивым. Он был скромнягой; и до сих пор им остается.
В «Ла Масии» мы делили двухъярусную кровать. Поначалу нас поселили в одну комнату с баскетболистами. Их было пятеро или шестеро, а нас только двое. Андрес спал на нижней кровати, а я на верхней. А Пуйоль за нами все время приглядывал. Пуйоль и Виктор Вальдес следили за тем, чтобы никто нас и пальцем не смел трогать. Они здорово приглядывали за нами. Защищали нас».
«Андрес всегда был бледен; у него почти всегда были покрасневшие глаза и очень бледное лицо. Он выглядел опечаленным, но в то же время я понятия не имел, как на самом деле он страдает, – говорит Пуйоль. – Я был самым счастливым пацаном на свете, потому что «Барса» выбрала меня и дала возможность попасть в «Ла Масию». Чего еще желать? Ничего, абсолютно ничего. Андрес же все еще был очень маленьким мальчиком. В то время не мог понять, что он чувствовал на самом деле. Для меня приход в «Ла Масию» был сбывшейся мечтой, я оказался там, куда всегда желал попасть.
Он тоже хотел там оказаться, но страдал так, как никто себе не мог представить. Все мы разные. К примеру, я никогда никому не звонил по телефону, четыре месяца не ездил домой, а ко мне никто не приезжал, чтобы проведать. Но я был очень доволен таким раскладом», – говорит бывший капитан «Барсы», который тогда был слишком занят попытками доказать людям их неправоту на его счет.
С тех пор как Пуйоль покинул грунтовые пустыри Поблы-де-Сегур, окружающие постоянно сомневались в том, что ему удастся сделать карьеру. «Я вам всем докажу, что способен играть за «Барсу», – повторял он самому себе из раза в раз. Никакого давления он не ощущал, только очень сильное желание преуспеть и веру в свои способности к этому. Ему потребовался месяц (самый долгий просмотр в истории «Барсы», как признает сам Пуйоль), чтобы убедить тренеров открыть ему врата «Ла Масии».
Каждое утро он просыпался в доме Рамона Состреса – он теперь агент Андреса и его самого. И делал он это с той же неуемной энергией, которая привела его в Барселону из Ла Поблы. Речь идет о человеке, начинавшем вратарем, но ставшим в итоге одним из самых прославленных и легендарных центральных защитников в мире; чтобы достичь этой цели, ему пришлось сокрушить все препятствия, встававшие на его пути. И каждый день 12-летний мальчик и 18-летний юноша отправлялись в академию «Барсы» с надеждами на светлое будущее в первой команде: один был одарен изумительной техникой, другой наделен несгибаемой волей. Один шел на поле, с отвагой встречая все трудности, другой тащил на себе громадный эмоциональный груз.