Ты мечтал сыграть там, но каким-то образом ни разу не представлял себе, каково это на самом деле. От сидения в углу ты проходишь путь до почти что игрока первой команды. Конечно же, упускать такую возможность мы не хотели; мы собирались выиграть тот финал. Теперь на нас смотрели все те, на кого смотрели мы сами. Помню, что там сидели Ван Гал, Гвардиола, Фигу, президент Нуньес…»
Финальный матч начался для «Барсы» плохо. «Нашим соперником был аргентинский «Росарио Сентраль». На групповой стадии мы разгромили их с крупным счетом, но в финале пропустили быстрый гол. Полагаю, что все из-за напряжения и статуса, который имела для нас игра. Стадион, поле – все казалось гигантских размеров. Будто конца и края им не было.
Жилберто, очень сильный и мощный бразилец, который был у нас в составе, играл впереди; Тройтейро играл на фланге; Андрес – в центре полузащиты; я играл сбоку от него, – продолжает Месальес. – У нас ничего не получалось вплоть до того, как Андрес перешел на позицию под нашим форвардом. Он всегда забивал очень много голов, пусть сегодня это и удивит многих людей, а потому нам было нужно передвинуть его выше по полю. Он очень часто оказывался в штрафной, куда врывался как раз вовремя. Мы поставили его и Тройтейро за спину Жилберто. Тройтейро был великолепен, он был очень силен. А на другом краю у нас играл Альфи. Андрес объединял всех вместе, он дирижировал командой. Мы играли по схеме 3–4—3, очень в стиле Кройффа. Думаю, что тогда так играли все молодежные команды «Барселоны»; например, я помню матчи «Хувениля А», в составе которого играли Артета, Вальдес, Рейна, Нано и Трашоррас, и они играли по той же схеме. Стратегия была рискованная, очень атакующая, очень смелая, но играть по ней было приятно, хотя и приходилось покрывать огромные расстояния за матч, что требовало от игроков большой энергичности. Ее преимуществом было присутствие дополнительного игрока в центре, откуда ты и контролировал игру, а кроме того, она позволяла атаковать большим числом. Мы почти не отдавали сопернику мяч. И таким образом смогли перевернуть ход того финала.
Альфи сравнял счет со стандарта, исполненного Андресом, а потом сам Андрес забил победный гол после великолепного маневра Жилберто, который откатил ему мяч назад под удар. Когда Андрес забил, бутса слетела у него с ноги. Помню, что, пока мы пытались праздновать гол, он пытался отыскать свою бутсу. Гол был золотым и оказался блестящим завершением финала. И он был очень андресовским голом: он забил, набежав из глубины, со второй волны атаки из-за спин нападающих».
После финала Пеп Гвардиола вручил трофей Андресу, ставшему лучшим игроком финального матча. И этот эпизод дал намек на будущую судьбу обоих. «Через десять лет я буду сидеть на трибунах и смотреть на твою игру на «Камп Ноу», – сказал ему Гвардиола. Он был прав в главном, но ошибся в двух деталях: пройдет девять лет, а не десять, и сидеть Пеп будет не на трибунах, а на скамейке у поля в роли тренера Иньесты. Того самого Иньесты, которого вылепил Педраса и который дошел до ключевого момента своей карьеры, приковав к себе всеобщее внимание своей игрой за Кадет Б.
«Анхель Педраса – один из лучших тренеров, что у меня были, – говорит Месальес. – Он обожал учить и тренировать. Он все в подробностях нам объяснял и старался вытащить на свет наши лучшие качества. Мы вели с ним такие разговоры, после которых я погружался в глубокие раздумья о футболе и жизни в целом. Он всегда был честен и откровенен с нами, а игроки это ценят, даже будучи детьми. Он очень многое нам дал; мы научились у него очень и очень многим вещам».
Его влияние на Андреса было велико, а его роль в своем образовании и воспитании сам Андрес не забудет никогда. «Он был таким хорошим человеком, – вспоминает Андрес. – За день до его смерти я отправился в госпиталь повидать его и попрощаться. В жизни есть моменты, которые ты не можешь до конца прочувствовать и никогда не поймешь их значения до конца. Мы столько всего пережили с ним; выиграли с ним вместе тот турнир, но не только. Он был замечательным человеком. Мне нравится помнить его таким, каким он был, полным энергии и жизненных сил. Хороший был человек». В день, когда Педраса умер в 2011 году, став жертвой рака в возрасте 48 лет, Иньеста играл на поле стадиона «Риасор» против «Депортиво». «Барселона» выиграла 4: 0, а Иньеста забил гол; игроки еще были на стадионе, когда пришла весть о том, что болезнь окончательно съела одного из безымянных героев «Ла Масии». «Если бы я знал об этом, я бы посвятил гол ему», – говорит Иньеста.