Андрес на контрасте пошел гораздо дальше изначального обещания. Когда мы поставили себе эту цель, она казалась почти нереальной, недостижимой. Сейчас, вспоминая это время, я чувствую, как по телу бегут мурашки. В то время такие мечты казались заоблачными. Но тогда ведь нужно было попросить об этом, не так ли? И мы получили все, что хотели».
Первый из трех европейских Кубков был выигран в Париже, два других были взяты в пятилетний период с 2006-го по 2011-й: в Риме в 2009-м и в Лондоне двумя годами позднее.
«Победа в парижском финале была предначертана судьбой, – говорит Вальдес. – Франк сделал правильные замены. Все изменилось с выходом Андреса на второй тайм. Он потащил команду, взвалил ответственность на свои плечи, и мы смогли отыграться и победить».
Райкард начал матч с Андресом на скамейке, а надежду на успех отдал в руки Вальдеса. Лучшей судьбы для обоих трудно было придумать. Вальдеса атаковали со всех сторон, его критиковали все кому не лень, но раздевалка поддерживала его, равно как и тренер. И в Париже он провел выдающийся матч. Сыграл решающую роль. «Мы не могли дать победе в финале выскользнуть у нас из рук, не после всего, что случилось, – говорит он. – Я никогда не забуду этот момент – наш первый Кубок чемпионов. Первый из трех для меня и Андреса. Мы с трудом могли поверить в это».
Спросите у них о финале, и Вальдес расскажет, как играл Иньеста, а Иньеста вспомнит, как играл Вальдес. Андрес и Виктор – братья. Виктор спас свою команду при выходе Тьерри Анри один на один, но помнит он игру друга: «Андрес просто убил их», – говорит он.
«В моей голове ни одна другая игра, ни одна ночь ни сравнится с тем, что было в Париже. Два друга вместе выиграли Кубок чемпионов. Когда раздался свисток, я бросился на газон, благодаря жизнь за то, что случилось, я не мог поверить в то, что это не сон. А потом как безумный рванул к Франку, чтобы обнять его. Только он и я знали, через что мы прошли в тот год. Он относился ко мне как отец. «Расслабься, Виктор, ты будешь играть вплоть до самого финала, что бы ни случилось», – говорит он мне. Так и вышло. Так что я бежал отблагодарить его. А потом стал искать своего друга – хотел разделить этот момент со своим «братом». Мы были вместе, сколько себя помню: «Ла Масия», трудные времена, «Барселона Б», футбол, дружба, все эти разговоры, столько моментов и воспоминаний вместе…»
Париж покорился с трудом, им пришлось бороться и терпеть, всем и каждому. Путешествие в Рим тоже вышло тяжелым, тогда они стремились к своему второму Кубку чемпионов. Но ни один момент того путешествия не был так труден, как игра на «Стэмфорд Бридж», ставшая испытанием на прочность для сердец миллионов людей.
«Правда в том, что я даже не понял тогда, что тот удар нанес Андрес, – говорит Виктор. – Я осознал это только тогда, когда прибежал к ним через все поле, чтобы отпраздновать. Казалось, что в той игре с «Челси» для нас все потеряно. Когда Майкл Эссьен забивал свой гол, я, прыгая, думал: «Я возьму этот мяч», но я не смог. Он залетел в верхний угол. Потом удалили Абидаля. Игроки «Челси» словно летали, они были повсюду. Все шло наперекосяк для нас. Но я продолжал твердить себе: «У нас будет шанс… хотя бы один… у нас будет возможность». Я посмотрел на табло, на нем была 88-я минута. Игра была почти кончена, когда случился гол. Андрес забил, и я сошел с ума. Не спрашивайте меня почему, но я был убежден, что что-то произойдет. И оно произошло. Гол забила моя родственная душа. Это было невероятно».
Третий Кубок чемпионов в Лондоне стал еще одной битвой, даже более трудной, чем финал в Риме. Особенно для Иньесты. «Мы отрабатывали навесы и удары, традиционное, в общем-то, тренировочное упражнение, когда я заметил, что Андрес сидит в углу поля вместе с Эмили Рикартом, физиотерапевтом, – говорит Виктор. – Он вновь травмировался, и никто не мог его утешить. Казалось, что он никого не знает, не узнает окружающих. Говорить с ним было все равно, что говорить с камнем. Его взгляд ни на чем не задерживался; на лице было отрешенное выражение, словно он не понимал, какого черта с ним происходит».
Сезон 2008/09 подходил к концу, и травма Иньесты была не просто очередной рядовой травмой. Она стала началом худшего периода в карьере Иньесты, затянувшегося настолько, что в какой-то момент ему показалось, что выхода из этого тупика ему уже не найти. Все было даже хуже тех первых дней в «Ла Масии». В следующем году должен был состояться Чемпионат мира, но очень долгое время Андрес опасался, что не сможет на него поехать. Он боялся, что вообще не сможет играть. Ему нужно было сражаться и страдать – вновь.