Доверив тебе богослужение в храме, я принял тебя как посвященного. На Моих преданных распространяется Абхая Дхан — благословение, которое будет вечно оберегать тебя и сделает тебя неустрашимым. Я отвечаю за тебя и твое освобождение. Какая бы инициация тебе ни требовалась, ты ее примешь от Меня. Почему ты сомневаешься и затеваешь поиски в другом месте?»
Иностранец оправдывался тем, что он одержим духовной жадностью. Бабаджи закончил урок словами:
«Чего ты не получаешь от Меня? Твоя вера должна быть такой же могучей, как гора Меру. Даже солнце и месяц могут сбиться со своего курса, но убеждения Моего ученика поколебать нельзя. Истинный приверженец готов отдать свою жизнь за Бога и должен верить до последнего дыхания. Никогда не поддавайся ложным доктринам! Ты постоянно находишься под Моей защитой».
Порой преданные воспринимали Шри Бабаджи как сурового учителя, ведь общаться с Ним было нелегко. Привычки, впитанные с молоком матери, переменить трудно. Соответствено ситуации, в которые Бабаджи ставил людей, чтобы помочь им расстаться со стереотипами, были очень сложными. Он говорил: «Путь к Богопознанию нелегок. Лишь немногие могут идти по нему. Эта стезя подобна лезвию бритвы. Милость гуру — это все. Знание невозможно без гуру». Бабаджи-гуру говорил: «Я пришел, чтобы дать всем освобождение. Я пришел, чтобы дать вам свет».
НЕКОТОРЫЙ ОПЫТ ОБУЧЕНИЯ С БАБАДЖИ
Шри Бабаджи был учителем-мастером. Помогая ученику в решении какой-либо проблемы, Он отдавал ему всю Свою любовь, чтобы тот узрел Истину и поднялся на новую ступень в духовном развитии. С этой целью Бабаджи использовал все возможные и невозможные средства, действуя отстраненно, без эмоций, не обращая внимания на реакцию ученика — испуг, гнев, слезы и т. д. Он делал все, чтобы помочь Своему ученику. Иногда казалось, что Бабаджи безжалостен, но Он не думал о том, что Его репутация как Бога любви может пострадать, и не отказывался от действий.
Однажды Бабаджи дал задание Раму Дассу построить гхат (спуск к месту ритуального омовения) на реке в Хайдакхане. Рам Дасс попросил разрешения использовать силы карма-йоги. Бабаджи согласился, но сказал, что дает ему всего лишь один день. Рам Дасс руководил бригадой, которая старательно трудилась, передвигая камни и выравнивая ступеньки для спуска к воде. Однако к концу дня гхат не был закончен. Вечером Рам Дасс вместе с другими участвовал в ритуале омовения Бабаджи, и учитель спросил, готов ли гхат. Раму Дассу пришлось ответить отрицательно: «Нет, Бабаджи, еще нет. Позволь мне трудиться еще один день». Бабаджи строго взглянул на него: «Хорошо. У тебя есть еще один день. Но только один».
На следующий день бригада снова взялась за работу. Рам Дасс шутил, обливал людей водой, рассуждал об учении Бабаджи, буквально приплясывал от энергии, которую вкладывал в работу. Однако к пяти часам пополудни гхат не был закончен. Рам Дасс пошел к Бабаджи на вечернее омовение с надеждой, что бригада закончит работу после захода солнца. Вслед за ним к Бабаджи отправился и фотограф Раджендра К. Шарма, который тоже участвовал в строительстве. Бабаджи спросил Раджендру: «Вы закончили гхат?» Рам Дасс надеялся, что Раджендра скажет, что конец уже близок, однако тот ответил коротко: «Нет, Баба, еще нет».
Бабаджи повернулся к Раму Дассу и принялся его ругать. Бабаджи употреблял по отношению к Раму Дассу такие слова, которые как они оба прекрасно знали, были абсолютно несправедливы. У Рама Дасса была прочная репутация человека трудолюбивого и ответственного, не боящегося никакой работы. Но Бабаджи издевался над ним: «Как человек может быть гуру в карма-йоге, если он не проявляет интереса к работе?»
Рам Дасс знал, что Бабаджи не интересуют объяснения и оправдания, поэтому он молча выслушивал обвинения учителя. В нем росла ярость и одновременно давало о себе знать и чувство собственного достоинства. Он с трудом переносил напряжение, от отчаяния на глаза набежали слезы, но он все же подавил в себе желание оправдываться.
В конце концов Бабаджи, все еще отчитывая Рама Дасса, велел ему приготовить воду. Из-за вечерней прохлады холодную воду разбавляли кипятком из термоса. Пропорции холодной и горячей воды были так хорошо отработаны, что вода была нужной температуры, и ее как раз хватало на омовение. Обливать тело Бабаджи надлежало только чистой водой, запрещалось даже пальцем пробовать температуру.
Когда все было готово, Бабаджи зашел в ванную, и Рам Дасс зачерпнул воду для первого обливания. Бабаджи продолжал ругать Рама Дасса такими словами, что в конце концов из его глаз потекли слезы, и упали в лоту (кувшин). Рам Дасс с ужасом понял, что слезы смешались с водой для омовения Бабаджи. Он знал, что если вылить эту лоту, то воды не хватит. Он замер в нерешительности с кувшином в руке. Прошло несколько секунд, пока Бабаджи не сказал: «Поливай». Рам Дасс все еще колебался, и Бабаджи снова велел ему начинать. Рам Дасс начал обмывать ноги наставника.