Пообедала и вернулась в свой кабинет. На столике стояли два букета алых роз. Первый был от Кости с запиской «Прости». Я сразу ее порвала и выкинула. А второй с запиской «Не знаю, какие цветы любят Кошки».
Я люблю розы. Но как можно дарить такие прекрасные цветы и быть такими придурками? Я выкинула и вторую карточку.
Позвонил Костя, но я не ответила. Мне нечего ему сказать, а слушать его объяснения я не хотела. Как можно спокойно и расчетливо обидеть человека, который доверяет тебе, а потом сказать «Прости»?
И все должно пройти? Куда деть обиду? Разочарование? Куда деть разодранную душу, когда об нее вытерли ноги? Вот поэтому я не собиралась впускать в свое сердце ни одного мужчину. Дам попользоваться телом, но в сердце не пущу. Хватит с меня. Мне так хотелось попробовать открыть сердце для Кости, но он сам всегда захлопывает эту дверь. Не хочет – и не надо. Забеременею и разойдемся. Он женился на мне из-за наследства, пусть с ним и живет.
Я впадала в депрессию. Нет. Надо выбираться. Я села за работу, только она меня всегда и выручала.
Оля принесла кучу документов и мы продолжили работать с ней вместе. Рабочий день закончился не заметно и Оля ушла. А я поработала еще. Уже был поздний вечер, когда я вернулась домой. Зашла, убедилась, что Кости еще нет и закрылась на все замки.
Я была дома одна, никто не сможет ко мне войти. Мне стало спокойно. Надо было давно врезать еще замков в дверь, но кто же знал, что они понадобятся!
Я делала себе бутерброды, когда услышала, что в замке пытается провернуться ключ. Но так как замок был на блокировке, то ничего у ключа не получалось. Я взяла тарелку с бутерами, стакан апельсинового сока, телефон и села на пол «по-турецки», напротив двери.
Ключ вращался, но ничем не помогал своему хозяину. Удар в дверь кулаком. Я вздрогнула, но продолжила сидеть, жевать бутер и прислушиваться. Раздался дверной звонок, еще, и еще, и еще. Ругань за дверью, стук в дверь.
Наконец-то зазвонил телефон – Костя. Кто бы сомневался! Телефон лежал под самой дверью и музыка играла на всю катушку. Он слышал ее, но на вызов я не отвечала. Он позвонил еще и мы опять послушали мою музыку, установленную на звонке.
‒ Маша, открой.
Аха! Сейчас! Я сидела и жевала уже второй бутер, думая на сколько его хватит.
‒ Маша, ну прости.
Из-за двери было плоховато слышно, что он говорит и мне пришлось поднапрячься, перестав жевать. Его голос стал доноситься на моем уровне, а не сверху.
‒ Маша, ответь на вызов, пожалуйста, я не хочу орать на весь подъезд.
Телефон опять зазвонил. Я приняла вызов и перевела его на громкую связь. Еще и поставила запись разговора. Что ты хочешь мне сказать?
‒ Ты ответила. Ты тоже сидишь под дверью и мучаешься? – Он вздохнул.
Я? Мучаюсь? Я сижу и ем, а мучаешься здесь только ты.
‒ Маш, ну прости меня. Я иногда перегибаю палку, веду себя, как придурок. Я не знаю, как мне себя вести рядом с тобой. Я не знаю, что можно, а что нельзя. Ты сильная, самостоятельная и независимая женщина. Я не встречал раньше таких, как ты. Я не знаю, как тебя защитить от тебя самой. Ты мне очень нравишься. – Он помолчал. – Мне тяжело все это говорить. Я ошибся вчера, прости меня. Я был не прав. Ты откроешь мне дверь? – Тишина. – Ладно, я пойду. Прости меня, пожалуйста.
Он отключился. Неужели он думает, что наговорив мне много сопливой фигни, я открою дверь? А он поймет, что меня можно и дальше унижать. А потом опять лапши навешать и будет все норм.
Он вышел из подъезда, я проводила его взглядом с балкона до машины. Сел в свою машину и уехал. За ним последовал один черный крузак.
Этих мужчин интересуют во мне только деньги. Вот и пусть играются сами, без меня. Со мной не надо играть. Я – человек и какой бы самостоятельной я не была, мне нужна забота, защита, любовь. Мне нужны положительные эмоции, а не злые игры. Мне нужны чувства. А это какой-то бред и ломка.