‒ Только не плач! Ненавижу женские слезы. Я начинаю злиться. – Нахмурился не довольно он..
‒ Я не плачу. Не бери меня хотя бы сейчас. Дай мне хоть несколько часов свыкнуться с этой мыслью. – Сердце прыгало в груди, пытаясь вырваться и удрать, бросив меня здесь одну.
Он сел рядом со мной и опять скатал мое платье до шеи, провел жадно ладонью от шеи по груди, по животу, по ткани трусиков и остановился на бедре больно его сжав.
‒ Я же сказал, что не могу этого сделать, Маш. Я уже должен трахать тебя, а я все трачу время на разговоры. Я и так дал тебе достаточно времени, чтобы ты приняла происходящее. Тем более я уже устал ждать, я хочу тебя.
Он приподнял чашечки бюстгальтера вверх, освобождая мою грудь. Наклонился и обхватил сосок губами. Мял его, покусывал и посасывал, пока он не набух. Перешел ко второму соску. Мое тело возбуждалось, пугая меня еще больше. Вот только я не хотела ничего этого. Его слюни на моем теле оставляли какой-то липкий, мерзкий, холодный след. Мне было противно. Дима начал спускаться ниже по животу.
‒ Ты должна хорошо возбудиться, иначе тебе будет больно. Я не хочу, чтобы моей будущей супруге было больно. – Произнес он уже достаточно хриплым голосом.
‒ Мне все равно будет больно. – Сказала я грустно и отвернулась от него, смотря в стенку шкафа. Ну вот и все, пришел конец моей свободной жизни. По телу побежала дрожь, еще утром я занималась любовью, а уже сейчас меня будут насиловать без всякой взаимности и моего согласия.
Он продолжал кусать кожу на животе. Одной рукой перебирал в пальцах сосок, а другой проник под трусики и гладил пальцами складочки. Вошел в меня одним пальцем и неспешно задвигал им.
‒ Ну вот, ты уже почти готова для меня. – Довольно заявил он.
‒ Не надо. – Я уже просила, из глаз потекли слезинки, капая на подушку, я посмотрела ему в глаза. – Не надо, я прошу. Не сейчас.
Он встал с кровати и взялся за ремень на джинсах. Я попыталась подтянуть ноги к себе, но он успел сжать мои лодыжки и удержал их на месте.
‒ Ну, не убегай. Говорю же, что я буду ласков с тобой.
‒ Не надо. Не сейчас. – Повторяла я, как заезженная пластинка. Ком в горле встал и никак не хотел проглатываться.
‒ А как же ты забеременеешь? – Улыбнулся грустно он.
‒ Давай воспользуемся современной медициной? – Я с мольбой в голосе произнесла это и серьезно посмотрела на него.
‒ Нет. Дрочить в баночку – это не мое. Я за традиционный способ зачатия. – Ухмыльнулся он.
Он получал удовольствие от происходящего. Спустил джинсы, освобождая свое возбужденное орудие пыток. Я опять отвернулась и смотрела в стенку шкафа, из глаз огромными каплями текли слезы. Он залез не меня сверху, раздвинул мои ноги, своими ногами. Повернул мое лицо к себе и поцеловал в губы. Зубы я не разомкнула и он опять надавил мне на челюсть, заставляя все-таки открыть рот. Залез языком в мой рот и хозяйничал там. Мне было противно, но я не сопротивлялась и не отвечала ему. Я умирала внутри, моя жизнь сломана, возможно, и я уже сломана пополам, просто еще не понимаю этого. Я смотрела в потолок невидящим взглядом, слезы стекали на растрепанные волосы, но я не шевелилась. Наручники больно давили на мои запястья и это не давало мне отключиться окончательно.
Он перешел на шею и плечо. Мне всегда нравилось, когда меня целуют в шею. Приятная дрожь расслабляла и возбуждала, но сейчас я не испытывала ничего. Только отвращение. Он сдавил сосок и я вскрикнула.
‒ Да, Кошка, отвечай мне! Я тебя так сильно хочу.
‒ А я тебя нет. Я не хочу тебя, Дима.
Он продолжил целовать шею, теребить сосок и проникнув под трусики опять вошел в меня пальцем.
‒ Обманывать не хорошо, милая! – Замурчал он бархатным голоском и продолжил насилие надо мной.
Неожиданно во дворе дома раздался шум, хлопки, громкие крики. Взрывы такие, что даже окна дрогнули, выстрелы, звук разрушения кирпичных стен, лязг и скрип металла. Дима вскочил с кровати, засунул свой орган в трусы и штаны. На ходу застегнул ширинку и подбежал к окну.
‒ Блядь! Не может этого быть! ‒ Быстро провел руками по волосам.