Бросил на меня растерянный взгляд и отвернулся обратно, смотря в окно. Я опять отползла к спинке кровати, подтянула ноги под себя. Спустила платье, прикрыв ноги. Мне было гадко и противно, хотелось помыться и меня начинало тошнить. Неужели, за мной все-таки кто-то приехал? Кто? Отец? Или очередной муж? Или это его разборки? Я закрыла лицо руками и пыталась не разрыдаться.
‒ Ладно, - услышала я холодный Димин голос, - ни мне – никому! – Он быстро прошел по комнате и подошел к комоду.
Я убрала руки с лица, Дима уже копошился в выдвинутом ящике. Он достал оттуда шприц, наполненный на половину какой-то прозрачной жидкостью, нахмурился, посмотрел в ящик еще раз. Захлопнул его.
‒ Что ты хочешь сделать? – Испуганно спросила я.
‒ Ты не достанешься никому, Кошка! – Грубо сказал он.
Он двинулся в мою сторону. Я начала дергаться, пытаясь оттолкнуть его ногами, дергала руки в наручниках, разрезая кожу.
‒ Нет! Не надо! Не надо! – Закричала в ужасе я.
Но он легко зажал мои ноги, схватив их одной рукой, а потом встал на них коленом и больно надавил, обездвижев их. Быстро вколол иглу в мое плечо. Ввел жидкость, вытащил иглу и бросил пустой шприц к окну.
‒ Жалко, что у нас ничего не получилось. Мы были бы хорошей парой. – Он опять сдавил мою челюсть и поцеловал в губы.
‒ Что ты мне вколол? – Взвизгнула я, когда он отпустил мое лицо, потому что руку сразу зажгло огнем.
Дима приложил ладонь к моему лицу и грустно улыбнулся.
‒ Прощай, моя Кошка. – Чмокнул меня еще раз в губы, встал с кровати и вышел из комнаты, закрыв дверь на замок.
Руку зажгло сильнее, жжение пошло вверх и вниз от места укола. На улице во дворе развернулась целая бойня. Но когда они доберутся до меня? У меня быстро начало стучать сердце, быстрее разгоняя кровь по венам. Жечь начинало уже шею и грудь. Меня охватил страх, руки задрожали. Что он мне вколол? За что он так со мной?
На этаже послышались быстрые и тяжелые шаги.
‒ Я здесь! Помогите! – Крикнула я из последних сил. Голос осип то ли от лекарства, то ли от испуга.
Дверь дернулась, но не открылась. Кто-то с силой пнул ее и она отлетела, проломившись в районе замка. В комнату быстро вошли два парня с пистолетами, в бронежилетах. Один из них был похож на Костю и он сразу направился ко мне. Меня уже глючит? Это так действует жидкость, которую в меня вколол Дима?
‒ Маша, Маша! Я здесь! Я приехал за тобой! – Заговорил парень Костиным голосом. Он дернул за наручники, но они крепко держались за спинку кровати. ‒ Я сейчас освобожу тебя.
Он встал с кровати и хотел выйти. Мне было сложно говорить, уже жгло живот и голову. Сердце бешено колотилось. А в то, что парень был Костей я никак не могла поверить.
‒ Он мне что-то вколол. – Еле промямлила я.
‒ Что? Что ты говоришь, Маша? – Он вернулся ко мне, сел на кровать и приблизил свое испуганное лицо к моему. – Повтори то, что ты говоришь.
Второй парень развернулся и быстро вышел из комнаты.
‒ Дима мне что-то вколол в руку. – Я попыталась глазами показать на маленькое кровавое пятнышко на своем плече. Перед глазами все начинало кружиться. – Мне плохо, тело жжет, голова кружится.
У него округлились глаза от ужаса. Он опять встал с кровати, но в комнату вернулся другой парень и отдал ему ключ. Костя открыл наручники и освободил меня. Я подтянула руки к себе, запястья были разодраны. Голова закружилась еще сильнее.
Костя подхватил меня на руки и понес из комнаты, вниз по лестнице и на выход из дома. Я все никак не могла поверить, что это Костя. Прижалась к нему, вдохнула его запах. Пахло им, пахло Костей. Это его запах. Но как? Как он выжил, да еще и приехал за мной? Дима же выстрелил ему в сердце. Или он наврал мне? Хотел убить мою последнюю надежду? Или это уже лекарство заставляло мои глаза видеть то, что им бы хотелось увидеть.
По яркому свету и свежести я поняла, что мы уже на улице. Костя поднимается в какой-то фургон вместе со мной и ложет меня на кушетку. Я не могу ничего сказать, конечности не слушаются меня, голова идет кругом.
В мои руки тут же тычут иголками, но мне не больно, я их не чувствую. Подсоединяют капельницы. Я слышу, как громко хлопают и закрываются металлические дверцы фургона. Кабина начинает плавно покачиваться, фургон поехал. Я не слышу, что они говорят, я смотрю на парня, до боли похожего на Костю. Я не шевелюсь, только покачиваюсь вместе с кабиной. Этот парень смотрит на меня и кусает костяшки на белых сжатых кулаках. Глаза тяжелеют и закрываются. Я пытаюсь их открыть, но веки не поддаются. Становится темно. Очень темно.