По своим каналам распустил слух, что если кто-то попытается повторить подвиг этого мудака Димы, то в живых точно не останется. Пристрелю любого, а семьи заставлю расплачиваться за попытку их родственника причинить боль моей жене.
Этому Диме дали пожизненное – он это полностью заслужил. Он так и не рассказал мне, что успел сделать с Машей. У нее были синяки на шее, укушена губа, он держал ее в наручниках, были до мяса стерты запястья. Она сопротивлялась. Что он делал с ней? Он только заявил, что за то время, которое я тащился до его дома, он мог пару раз ее трахнуть.
А вдруг это правда? Вдруг она еще успеет забеременеть от этого ублюдка? От этой мысли я разнес половину своей квартиры просто в щепки. И уехал на работу, там у меня была комната отдыха. Отдыхать мне в принципе было некогда, я завалил себя работой. Вырубался в комнате, после бутылки какого-нибудь пойла, а потом опять работа.
Мне постоянно докладывали, чем Маша занимается, с кем она, где она. Даже Оля сказала, что если кто-нибудь подозрительный будет крутиться возле Марии Викторовны, она обязательно предупредит.
Когда я уехал из больницы, предупредил врача звонить мне даже по мелочам. И вот он, звонит уже на следующий вечер. Говорит, что у Маши была сильная истерика и ей пришлось дать успокоительные, она проспит всю ночь. Я сорвался и приехал в больницу, сидел у нее всю ночь и смотрел, как она спит, вся опухшая от слез. В этом тоже виноват я.
Какой я все-таки дурак, что ставил себя выше нее. Но я, если честно, так и не понял, как о ней заботиться, не причиняя вреда. Она притягивает к себе неприятности и я одна из них. Сейчас я точно не могу быть с ней рядом. Уже ближе к утру я поцеловал ее руки, щеки, нос и губы и ушел. Я должен держать свое слово.
Но на следующий вечер сам позвонил врачу и тот сказал, что Маше опять вкололи успокоительное и спать она будет до утра. И я опять, как гребаный наркоман, поехал в больницу и сидел всю ночь у ее кровати, смотрел на нее. Под утро опять поцеловал ее, вдохнул ее запах, чтобы унести его с собой. И ушел, сжимая зубы до скрежета.
Потом ее выписали и она решила посидеть дома. Позвала к себе своего новенького водителя. Он целые дни проводил у нее дома. Зачем? Что они делали весь день в ее квартире вдвоем? Или она злит меня или он понравился ей? Мой воспаленный ревностью мозг показал, чем именно они могли заниматься. И чтобы не разнести свой кабинет в такие же щепки, как квартиру, уехал в бойцовский клуб. Выбрал бойца покруче и вызвал на ринг. Побоксировали мы отлично, у меня еще долго болело все тело, хотя парню тоже досталось. Но легче мне не стало. Поэтому в субботу вечером мои ребята забрали этого сопляка при выходе из Машиного подъезда и привезли его ко мне.
Я только хотел начать допрос с пристрастием, а он чуть не расплакался.
‒ Да я же просто помогал ей дома наводить порядок. – Со страхом смотрел он на меня, а я же свирепел просто от того, что ЭТО заходило к Маше в квартиру. – Я мебель двигал, цветы большие в горшках в ванну носил и мыл, пыль протирал на высоких шкафах. Мария Викторовна сказала, чтоб я штаны не просиживал в машине и отрабатывал свою зарплату. Ехать она все равно никуда не собиралась. Я ездил иногда по ее поручениям. Она готовила и кормила меня обедом и ужином. Она так вкусно готовит! – Но посмотрев в мои, явно уже залитые кровью глаза, он испугался еще больше и добавил. – Как вам повезло! Ваша жена так вкусно готовит!
Придурок! Я зарычал, но взял себя в руки, пару раз глубоко вздохнул, чтобы не размазать его в этом кресле. Ребята, стояли сзади него и показывали, что может ему просто переломать шею? Но Маша же начнет искать своего раба!
‒ Не дай Бог, ты полезешь к ней со своим членом – отрежу сразу! – Прорычал я.
‒ Нет! Нет! Что вы! – Он завопил, как девчонка. – Она – начальник, я – водитель. Она сразу так и сказала. Я не…
‒ Пошел ВОООН! – Зарычал я.
Он выбежал из кабинета. Ребята начали смеяться, что такого ссыкуна давно не встречали. Я задумался. Маша убирается дома, вычищает свою площадь от прошлого, в том числе и от меня. Хочет вернуть себе свою спокойную, свободную жизнь без меня.
Прошло еще две недели, она работала над ремонтом своей последней покупки – гостиницей.