Приехала к отцу, заметила, что охраны у него стало еще больше. Отец пил чай в компании Валентины. Я присоединилась к ним, налив себе чаю сама и мы попивали его в тишине.
‒ Как дела, дочка? – Спросил отец устало. Он выглядел больным.
‒ Уже лучше, пап. Как ты сам?
‒ Тоже держусь пока, ради внука. – Он многозначительно посмотрел на меня, а мне захотелось закатить глаза. Ему осталось еще свечку нам, на всякий случай, подержать. Уже все устроил, как ему надо и все мало! – Как Костя?
‒ Нормально, пап. Уставший какой-то, сильно.
Мы продолжили пить чай молча и поглядывали друг на друга. При Валентине не хотелось начинать разговор, хотя не сомневаюсь, что она знает больше, чем я, но тоже будет молчать, прикрывая тайны отца. Аура над столом сгущалась и первой не выдержала Валентина.
‒ Все, ладно, разговаривайте, а у меня работа стоит. – Она быстро встала из-за стола и ушла.
‒ Выкладывай! – Вздохнул с улыбкой отец.
‒ Ты знаешь, что происходит с Костей? Чем он занимается?
‒ Работает. Чем он еще может заниматься?!
‒ Над чем работает?
‒ Машенька, он выполняет то, зачем на тебе женился. Защищает тебя и ему в ближайшее время будет очень трудно, раз у вас произошла такая ситуация. Но я верю в то, что слово свое он сдержит. - Он сказал это с заметным недовольством. Он тоже винил в выкидыше Костю, но отец же не мог знать, что было между нами, когда мы оставались наедине. И почему Косте будет тяжело в ближайшее время?
‒ Защищает? От кого?
‒ Если он все сделает правильно, то ты и не узнаешь этого. Это тебе не нужно.
‒ Опять секреты! Папа, я хочу прочитать все документы, которые касаются меня. О наследстве, замужестве и детях.
‒ Это-то тебе зачем? – Удивленно нахмурился отец и взглянул на меня.
‒ О нем знают все, кроме меня. Почему незнакомые мне люди рассказывают мне его суть?
Он стал еще более задумчивым.
‒ Кто и что тебе мог рассказать? Никто лишний не знает об этом документе. - Спокойно спросил отец.
‒ Мне рассказал о нем сын твоего партнера, Александр.
Отец замолчал и на миг на лице у него отразился страх, но он очень быстро собрался с мыслями и вернул себе спокойное лицо.
‒ Он не должен был знать о нем. Кто-то нас предал.
‒ Он предложил мне родить от него ребенка. Папа, что происходит?
‒ Ты в большой опасности, дочка. – Вдруг сказал он.
‒ Почему?
‒ Из-за этой дурацкой бумажки.
‒ Ты дашь мне ее прочитать?
‒ Сейчас принесу.
Он тяжело поднялся со своего кресла и медленно пошел в свой кабинет. Я осталась ждать его одна, продолжая пить чай. Он плохо выглядел. Мы стараемся не говорить о его болезни. Его врачи постоянно наблюдают за ним. Если мне он ничего не говорит, значит все не так плохо. Он не хочет жалости к себе.
Он вернулся и положил передо мной тоненькую папку.
‒ Почитай, если так хочешь. Только не злись на меня сильно. Я пойду во двор, лучше там посижу.
Он сбежал. Похоже, что бег от серьезных разговоров это у нас семейное.
Я посмотрела на папку и мне стало страшно ее открывать. У меня задрожали руки, сердце заколотилось в груди. Протянула дрожащую руку и еле как перевернула верхний лист папки.
Это условия получения практически всего имущества моего отца. Я начинаю читать и даже волоски на моих руках встают дыбом. Очень много чего написано, переписаны все его владения. Этой недвижимости конца и края не видно, и даже этот частный самолет, на котором мы летали в Париж, тоже оказывается его. Я даже не знала об этом и летала всегда бизнес классом и оплачивала его сама. Да! Оказывается я ОЧЕНЬ богатая наследница, вот только переписать на себя ничего не могу. Пользоваться могу, но стать миоим это никогда не сможет. «Сапожник без сапог».
Суть условий такова, что до тридцати пяти лет я должна родить сына от мужа. Мне же через несколько месяцев уже тридцать четыре! Если не рожаю, то все наследство уходит на благотворительность. Если успеваю родить мальчика, то муж получит лучшие предприятия под свой контроль. Если мы разводимся, то все опять возвращается ко мне. Если рождается первой девочка, то все наследство остается ждать мальчика.